7465

Сектор с газом: чем закончатся бои митингующих радикалов с силовиками

Сюжет Евромайдан: развитие событий
Анна Гончаренко / АиФ

Обеденное время 19 января. Разрумянившиеся люди ехали с крещенского купания в Гидропарке. На Крещатике возле Пассажа дети кружились на двухъярусной карусели. По улице, на ходу попивая кофе, прогуливались парочки. На сцене Майдана шел концерт – к празднику Крещения выступали фольклорные коллективы. Это воскресенье казалось бы обычным выходным и праздничным днем, если бы не частое эхо взрывов, напоминающее гром салютов.

Грушевского, Европейская, стычки, Фото: АиФ / Руслан Иванов

В это самое время у стадиона Динамо на Грушевского в оцепление из солдат внутренних войск уже летели бутылки с зажигательной смесью, догорал первый сожженный милицейский автобус, а нападающие уворачивались от свето-шумовых гранат и откашливались среди клубов слезоточивого газа. Этим окончился спонтанный поход манифестантов с Майдана к Верховной Раде.

Начало атаки

Наиболее агрессивно вела себя молодежь, разбирая на булыжники мостовую и круша все на своем пути. Люди постарше из охраны Майдана стали спиной к бойцам милицейского оцепления, не подпуская к солдатам разъяренных молодых людей в масках. Периодически среди толпы вспыхивали драки – люди пытались нейтрализовать провокаторов, призывающих штурмовать оцепление.

В это время в толпе работали мобильные медицинские бригады – оказывали помощь раненным, рассказывали, как защититься от слезоточивого газа. Люди в толпе всему учились практически мгновенно. Например, приседать, когда рядом возникает облако газа – так больше шансов не надышаться едкой смесью. Или жевать дольку лимона – говорят, помогает. Медики начали раздавать одноразовые маски и самодельные марлевые, пропитанные лимонным соком.

Грушевского, Европейская, стычки, Фото: АиФ / Руслан Иванов

«Не три глаза, потерпи, а то будет только хуже!», – кричит мне на ухо стоящий рядом мужчина в лыжном шлеме, увидев мои слезящиеся глаза. – «И воду не пей, а только рот полощи!». В окружающем грохоте слова едва различимы.

Новая волна наступления активистов оканчивается попыткой поджечь милицейский ЗИЛ – человек в балаклаве сует кусок горящей ткани прямо в горловину бензобака. Толпа отшатывается назад в ожидании взрыва.

«Командир, уводи людей, бензобак ЗИЛа подожгли, сейчас рванет!», – кричит один из охранников Майдана людям из милицейского оцепления. К счастью оказывается, что ранее весь бензин из автобусов и машин слили, баки пусты и взрыва не будет. Люди снова подходят ближе, пытаются говорить с солдатами.

Журналисты под обстрелом

В это же время собравшиеся на площадке возле памятника Лобановскому журналисты пытаются не пустить к себе активистов с булыжниками, которые пытаются из-за телекамер и спин фотографов забрасывать солдат внутренних войск камнями и металлическими прутьями.

Грушевского, Европейская, стычки, Фото: АиФ / Руслан Иванов

Нескольких человек удалось отогнать едва ли не пинками, но постепенно по два-три активиста все же подходят к милицейскому кордону со стороны журналистов и швыряют выбитые из мостовой булыжники.

В ответ прямо среди телекамер и журналистов грохочут несколько оглушительных взрывов свето-шумовых гранат и все окутывают густые клубы слезоточивого газа. Одна из гранат взрывается прямо у меня под ногами.

Получаю эффект сильного удара по голове: секунд двадцать в глазах темно, не слышно ни звука и полная дезориентация в пространстве. Чувствую только, как-кто-то вытаскивает меня за рукав из облака газа. Глаза и горло буквально разъедает – с одной стороны протягивают дольку лимона, с другой – бутылку воды, чтобы умыться и прополоскать рот.

Сейчас, когда некоторые говорят, что милиция целенаправленно обстреливала журналистов, могу сказать – сотрудники СМИ попали под обстрел из-за активистов, которые своими действиями и поставили журналистов под удар.

Не наша война

Ближе к ночи перед стадионом в основном остается агрессивно настроенная молодежь. Люди постарше начинают возвращаться на Майдан. «Это не наша война», – обращается к товарищам мужчина в армейской куртке и оранжевой строительной каске, уводя их в сторону Европейской площади.

Периодически проносится слух: пока все стоят на Грушевского начался штурм Майдана. Группы самообороны Майдана несутся в сторону Европейской площади. Не понимая, что происходит, часть толпы срывается с места и начинает бежать – люди думают, что из-за баррикад вышло на зачистку милицейское оцепление. Начинается паника, но добежав до Европейской площади, люди постепенно успокаиваются, и уже более спокойно двигаются в сторону Майдана. Обратно на Грушевского мало кто возвращается. Так повторяется несколько раз.

Грушевского, Европейская, стычки, Фото: АиФ / Руслан Иванов

Все чаще среди людей слышно: «Какой в этом всем смысл? Что штурмовать, и главное – зачем штурмовать?». Многие сходятся на том, что это бой футбольных ультрас и милиции, и это не имеет ничего общего с идеями Майдана. Толпа редеет.

Что дальше?

Обгоревшие и обледеневшие остовы сожженного милицейского транспорта, лед под ногами, ряды выбитых из мостовой булыжников для метания в милицию – таким встретили утро 20 января активисты с одной стороны улицы Грушевского, и милицейское оцепление по другую сторону импровизированных баррикад.

Отступать никто не собирается: изредка в милицию летят булыжники и бутылки с зажигательной смесью. В ответ активисты получают заряды слезоточивого газа и свето-шумовые гранаты. Конфликт переходит в вялотекущую фазу – не сходит «на нет», но и не обостряется.

Сожженные авто милиции

За несколько дней до атаки политолог Кость Бондаренко прогнозировал подобную ситуацию и появление радикально настроенных группировок. Одну из причин этого эксперт видит в том, что люди с Майдана начали разочаровываться в лидерах и идеях.

«Радикализация существует, – убежден эксперт. – Всегда, когда собирается протестная масса, а ее действие заканчивается провалом, то начинается поиск виновных. Как правило, этот поиск и приводит к радикализации».

Бондаренко считает, что страну ожидает появление настоящих террористических группировок.

«Не удивлюсь, если вследствие тех событий, которые рассматриваются как мирные, могут появиться новые группы, – говорит политолог. – Они будут исповедовать экстремистские формы деятельности, будут принимать для себя террор как что-то абсолютно нормальное».

Грушевского, Европейская, стычки, Фото: АиФ / Руслан Иванов

Психологическую причину происходящего объяснил социальный психолог Олег Покальчук. Он связывает это с тем, что сознание митингующих поменялось с протестного на революционное.

«Протестное сознание мотивирует определенные общественные действия на защиту того, что только может быть забрано, – объясняет эксперт. – А революционное мотивирует действовать так, как будто у людей уже что-то забрали. Часть общества восприняла принятые 16 января законы как раз как то, что у них что-то отняли».

Покальчук считает, что по этой причине обстановка в обществе продолжит накаляться.

«Мы будем видеть радикализацию общества, и к сожалению, я не вижу никаких радужных перспектив и точек примирения», – считает эксперт.

Социолог Евгений Копатько считает, что в нынешней ситуации политические элиты просто обязаны сесть за стол переговоров.

«Мы пребываем в активной стадии политического кризиса и пока не можем найти из него выхода – ни при помощи Майдана, ни при помощи компромисса, – считает Копатько. – Критическая масса неразрешенных в обществе проблем не находит выхода. А выход в том, чтобы политические элиты договорились любой ценой».

Взрывы на Грушевского

По мнению Копатько, сейчас в обществе нет абсолютной поддержки ни власти, ни оппозиции. Это еще одна причина для того, чтобы сесть за стол переговоров и не обострять радикальные настроения людей.

«Пока в стране присутствует конфликтная ситуация, какое-либо действие власти или оппозиции не находит поддержки у большинства, это очевидные вещи, – уверен Копатько. – А то, что часть людей считает, что революционными методами можно решить проблемы страны – то это абсурд».

Улица Грушевского утром 20 января после ночных беспорядков

Также вам может быть интересно

Loading...