261

Пожелтевшие страницы. Что ценного можно найти на старой книжной полке

Пожелтевшие страницы. Что ценного можно найти на старой книжной полке
Пожелтевшие страницы. Что ценного можно найти на старой книжной полке istock

Самый большой спрос – на детские книги

Как это не удивительно, но книги советского периода, которые многие воспринимают исключительно как макулатуру, могут стать источником дохода. Не зря же открываются интернет-магазины по продаже литературы, изданной в СССР. Спрос на нее есть. Главное, среди книг, предназначенных к утилизации, выбрать то, что можно потом реализовать. 

«Всегда пользуются спросом детские книги советского периода, - рассказывает букинист, владелица интернет-ресурса retrokniga.com Людмила Бойченко. – Однозначного объяснения этому у меня нет. У кого-то, возможно, ностальгия по своему детству, а кому-то хочется почитать внукам то, что читали ему самому. Практически не востребована  русская советская классика. Ее издавали миллионными тиражами, и она была в каждом доме. Эту литературу можно смело сдавать в макулатуру, если, конечно, не дрогнет рука. Когда я даю объявления о покупке книг, обычно спрашивают, что именно меня интересует. Прошу сфотографировать все что есть, и оттуда уже выбираю: это может быть что-то по истории, научные труды по математике, детские книжки. Даже техническая литература имеет своего покупателя. Желающих купить ее – немного. Но, несмотря на технический прогресс, все же есть люди, которым интересно узнать, как это было раньше». 

По словам Людмилы, нарасхват - старые журналы мод, книги по кройке и шитью, кулинарные издания, домоводство, рукоделие. Всегда есть покупатели на научные книги по истории и краеведческую литературу - то, что издавалось небольшими тиражами. Кстати, не печатали в СССР миллионами экземпляров и украинскую классику, поэтому ее охотно покупают. Ходовой «товар» - и книги по фольклору и лечебным травам. А из непопулярных тем – медицина, спорт, сельское хозяйство. 

Многие уверены, что книги, изданные в советский период, подлежат декоммунизации и, соответственно, - уничтожению. Так ли это?

«Ни в одном документе это не прописано. Есть личное мнение, высказанное в прошлом году директором Института книги. Но в своей работе библиотеки руководствуются не мнениями отдельных чиновников, а законом о библиотечном деле, в котором четко обозначены причины для списания книг. Согласно этому закону, списанию подлежат книги, утерянные читателями, которых уже просто нет физически. Кроме того, книги ветхие, которые не могут быть уже использованы читателями в работе и не подлежат реставрации. Попросту, сильно «зачитанные» книги. На деле часто бывает так: книга пожелтевшая, значит, ветхая, и отправляют ее в утиль. И еще списывать можно морально устаревшие книги. Это относится к научной, справочной и технической литературе. Вместе с тем, в законе сказано, что запрещается списание литературы по политическим мотивам. Более того, в законе о декоммунизации отмечено, что его требования не распространяются на музейные и библиотечные фонды. Поэтому никаких претензий к советским изданиям на законодательном основании не существует», - объясняет любитель и защитник книг из Днепра Григорий Глоба.

О «красном колдуне» и чего не найдешь в интернете

Как определить, сколько может стоить томик из старой библиотеки? 

«Ценность книги создается исключительно ее ценителем, - считает Г. Глоба. - Когда некоторые люди «расхламляют шкафы», выбрасывая книги целыми библиотеками, их финансовая ценность - нуль. А когда в макулатуре эту книгу подбирает букинист и продает ценителю за трех-четырехзначную сумму – книга та же, а ценность ее уже несколько другая. Знаю людей, которые выбросили собрание сочинений Мао Цзэдуна. Сейчас в местном «Букнинисте» такое собрание стоит больше 1 тыс. грн, при том, что наш «Букинист» в плане цен очень демократичен, там за 1-2 грн можно классику купить. И если они ставят цену в 1,5 тыс. грн – я верю, что издание именно столько и стоит. А мне, например, интересна история родного города, и о ней много нового и интересного можно найти даже в мэйнстримных изданиях. В сочинениях Паустовского самым, наверное, невостребованным является последний, 9 том с его письмами – во многих собраниях его даже нет. Но именно там я нашел адрес проживания классика в Екатеринославе, и оказалось, что, несмотря на серию переименований, этот дом до сих пор сохранился и даже порядковый номер тот же; там есть и настоящее имя его руководителя, личность и квартиру которого Константин Георгиевич описывает в «Беспокойной юности», но выводит его под псевдонимом; наконец, - намерение, выезжая в Екатеринослав, «много писать». Но мы не знаем ни одного, датированного пребыванием в нашем городе, его произведения. Из музея Паустовского в Москве на мой запрос ответили, что в их фондах хранятся до сих пор неопубликованные стихи Паустовского, написанные в Екатеринославе!». 

Если говорить не о финансовой ценности книг, продолжает Григорий, то в нескольких маленьких библиотеках Днепра, ныне обреченных на закрытие, лежат тома исследователя городского подполья Владимира Дубовика с его рукописными пометками. На одной из них – настоящие имена действующих лиц, о которых ему в советские годы разрешали писать только изменив имена, и до сих пор исследователи настоящих имен наших подпольщиков не знали. В другой – автограф не только автора, но и выживших героев его книги, с указанием возле фамилий пройденных концлагерей и лагерных номеров. Как посчитать стоимость такой книги в гривнах? Кстати, утверждает он, ни одной из семи книг этого автора, изданных еще в советские годы, в интернете нет.

«Вообще догма «все есть в интернете в электронном виде» перестает работать уже на втором шаге в сторону от модного мейнстрима и школьной программы, - считает Глоба. - Очень многие нужные мне книги я находил только в бумажном виде. В первую очередь это касается краеведческих изданий, как старых, так и новых. Во-вторых, - книг, написанных в девяностые-нулевые, когда тиражи резко упали, а электронные версии еще не появились. Среди них – и мой любимый учебник «Журналистика и журналисты» профессора Моисеева, 2002 года издания, – одного из немногих, кто имел не только преподавательский, но и собственно редакционный опыт, поскольку в отечественном преподавании журналистики с этим, вообще-то, проблема. И даже некоторые достаточно массовые советские издания добрые люди-пираты до интернета почему-то не донесли – к примеру, «Репортер обвиняет» - классика расследовательской журналистики Гюнтера Вальрафа есть в электронке, а вот его же книги «Нежелательные репортажи» - нет».

По его мнению, книголюбы есть разные: кто-то приемлет только новые, чистенькие книги. Сам же он, наоборот, отдает предпочтение книгам с «богатой» биографией – с дарственными надписями, библиотечными пометками, именами бывших владельцев. Есть в его коллекции книги с очень большой историей: например, томик из библиотеки одного советского гарнизона в Германии или «Диалектика природы» Энгельса, 1940 года издания, принадлежавшая одному из старых преподавателей Днепровского университета. На форзаце пометка – «Уфа, 1941 год» и фамилия владельца. То есть, книга вместе с ним съездила в эвакуацию и вернулась обратно. Есть особо трогательные экземпляры – подарки учителям от благодарных выпускников или однокласснику к 23 февраля от девочек класса. 

«А есть несколько книг с подчеркиваниями, о хозяине которых я бы ничего не знал, если бы не дружил с букинистом, у которого их купил, - говорит наш собеседник. - Была в нашем городе такая характерная для 1990-х годов личность – «красный колдун и Бэтвиктонарх отец Симеон Викторов». Давно уже съехал в Германию, а его библиотека была распродана. И вот две книги достались в разное время мне – Джон Уайтхэд «Серьезные забавы», о литературных фальсификациях, и Кирилл Привалов «Секты: досье страха». Забавно наблюдать, что тогда еще будущий «красный колдун» подчеркивал, чем интересовался в эпоху, когда информации о религии было еще очень мало: механизм обманов, фальсификаций и манипуляций сознанием, способы заработка на них, причины разоблачения; психологические потребности людей, приводящие их в секты и заставляющие верить заведомым глупостям. А самый старый в моей библиотеке – Псалтирь типографии Киево-Печерской лавры, конца 19 века. Остался еще от мамы, а ею найден где-то на чердаке съемного дома – так что у нас эта привычка фамильная. Это издание уже достаточно массовое, но очень красиво оформленное – с гравюрами, красными заглавными литерами и прочими украшениями».

Алла Рыбалко

Новости от АиФ.ua в Telegram. Подписывайтесь на наш канал https://t.me/aif_ukraine.

Также вам может быть интересно

Loading...

Топ 5 читаемых