1113

Украинский ветеран Анголы: «Мы попали в голливудский фильм о конце света»

Сюжет История
http://www.biografik.ru/stati/soldati_neudachi.html

15 февраля отмечается День памяти воинов-интернационалистов, в разные годы воевавших и погибших на чужих территориях. На протяжении почти 80 лет выходцы из Украины принимали участие в боевых действиях в разных странах. Как правило, в обстановке строгой секретности. Некоторые участники тех событий поделились с «АиФ.ua» своими воспоминаниями.

Николай ВОРОНЯК, основатель Клуба ветеранов Анголы

Ангола: Африканский Сталинград

Все начиналось как Афганистан. Это был 1986 год. Все знали, что нас направляют куда-то на юг, на медкомиссии наши организмы проверяли на выносливость и пригодность к пребыванию в регионах с жарким неблагоприятным климатом. Мы были уверены – попадем «за речку». О том, что окажемся не в Азии, а в Африке, узнали только в Москве (мы летели через столицу). Там услышали об Анголе, о том, что там идет гражданская война...

Сошли с трапа – и окунулись в дикую, нереальную жару, как в печь. Это был ноябрь или декабрь. Дома нас, естественно, экипировали в зимнюю форму одежды. Армейским чиновникам в Союзе было невдомек, что мы летим за экватор. Положено зимой одевать солдат в сапоги и ватники – извольте. И вот в этом мы выходим из самолета в Анголе. Шок! Еще один шок: вокруг одни негры! За рулем военного грузовика, за штурвалом, на улице... Это для нас, мальчишек с советского Закарпатья, была потрясающая картина. Нас погрузили в крытый автотранспорт и отправили на базу.

Ехали через город. Помню, насколько меня потрясло увиденное. Я тогда имел очень слабое представление, что такое Ангола, что здесь происходит. Казалось, попали в голливудский фильм о конце света. Высоченные небоскребы в стиле хай-тек из стекла и бетона – разрушенные, разбомбленные, сожженные, вокруг хаос на руинах недавней очень высокой цивилизации, которой в Советском Союзе нам видеть не доводилось.

Читайте также: Украинцы тайно воевали в Анголе, Сомали и еще трех десятках стран

На базе, куда нас доставили, мы переоделись в форму – удобную и качественную: тонкая прочная хлопчатобумажная ткань, шорты вместо штанов, кроссовки. Этакий рейнджерский прикид. В Союзе в таком военных не встретишь. Диковинные запахи тропиков, захватывающий вид океана, вечером – кино и пиво. Казалось, попали в рай! Оказалось – как раз в ад. О том, где мы на самом деле очутились и почему Анголу назвали «африканский Сталинград», мы поняли чуть позже. Когда нас стали распределять по округам, где шли боевые действия. Мне попался 5-й округ – он стоял в самой южной точке. И в самой «горячей». В 100 км от него располагались ЮАРовские регулярные войска. Там был настоящий фронт. Там я провел безвылазно год и три месяца.

О масштабах войны стал догадываться, когда перед отправкой в округ оказался на военном аэродроме. От вида испещренной осколками техники сердце сжалось. Приземлился борт с ранеными. Я тогда еще не подозревал, что могут быть такие увечья. Вот тут-то меня пробрало. Романтически-озорное настроение тут же улетучилось. Но бежать было некуда...

Наших гибло много. Сколько – этого никто не знает и не узнает. Шла гражданская война. Против нас была 80-тысячная армия повстанцев – и вооруженная до зубов и прекрасно обученная армия ЮАР. Она была тоже интернациональной: в шлемах удавалось слышать и польскую, и немецкую речь.

Помню, как был потрясен атакой с воздуха, когда обстреливали нашу колонну. Никогда не мог представить себе такого. Как в кино про войну – нарастающий гул самолетов, высокоточные удары... Психологически очень мощная штука. Помню первый артиллерийский минометный обстрел. Сначала было даже смешно. Первые несколько секунд. Пока не увидел, что делается рядом с людьми, что от них остается...

Много наших гибло. На Закарпатье, как и по всей Украине, много «ангольских» могил. Львиную долю контингента составляли украинцы. Увы, о том, что они погибли в Анголе, знают лишь единицы. У меня погиб боец – Саша Никитенко. Его семья поныне не имеет статуса семьи солдата, погибшего во время боевых действий при исполнении воинского долга.

«Мы -- никто и звать нас никак»

В Анголе шла очень затяжная война, которая растянулась во времени с 1975 по 1992 годы. Советский Союз, отправив на эту войну солдат, засекретил их присутствие сразу. Как, впрочем, изначально было и с Афганистаном. Чуть позже афганская кампания стала публичной. На ее фоне объявлять о своем военном присутствии еще и в Анголе СССР не мог. Поэтому военнослужащие продолжали там находиться негласно.

Я направлялся в Анголу как специалист по гидроэлектростанциям. Хотя на самом деле был прикомандирован к главному военному советнику, был начальником связи 5-го округа. Официально мы нигде не значились. При вылете из Союза нам выдавали загранпаспорта, потом по прибытии на место документы изымали.

На наших формах не было знаков отличий. Мы не знали фамилий друг друга – только имена или прозвища, к офицерам часто обращались на «ты». Сейчас, спустя многие годы, мы даже не можем найти сослуживцев.

Интересно, но при этом противник прекрасно знал и наши настоящие фамилии, и звания, и даже сроки командировок и кто когда в Союзе зарплату получает. Это выяснилось только сейчас, когда благодаря Интернету мы начали общаться с ветеранами армии ЮАР. Сейчас они пересылают нам данные о наших пленных.

Фактически мы были в статусе наемников – без каких бы то ни было прав. Поскольку юридически нас не существовало. Нас предупредили сразу: мы ни при каких обстоятельствах не должны оказаться в плену. Никто нас вытаскивать не будет. Если бы государство озаботилось спасением своих пленных, это означало бы, что оно официально признает свое участие в этих боевых действиях. Нас никто и не вытаскивал. Поэтому мы в плен старались не попадать. А если попадали – выбирались своими силами. Хотя это было почти невозможно.

Был случай, когда один из полковников, служивший вместе со своей супругой и попавший в безвыходную ситуацию в бою, застрелил ее и себя. Спустя время их тела нашли и отправили в Союз. Плен – это было страшнее всего: противники понимали, что с нами можно было делать все, что угодно, – мы беззащитны. И издевались на полную.

По возвращении кому-то из нас ставили отметки в военном билете об участии в боевых действиях, большинству же – нет. Тех, кому ставили отметки, предупреждали: везде говорите, что служили в Афганистане. Со всеми вернувшимися из Анголы проводили длительные беседы.

Точных данных об украинцах – участниках боевых действий и о погибших – до сих пор нет. Я знаю, что Украина принимала участие в боевых действиях в Анголе на протяжении всей гражданской войны. Даже после того, как она стала самостоятельным государством, в Анголе продолжали находиться наши солдаты.

Между тем, сейчас официально в стране признают участие в боевых действиях в Анголе только в период с 1975 по 1979 годы – на основании постановления Генштаба СССР от 1983 года.

Все остальные солдаты-ангольцы даже гипотетически не могут пока рассчитывать на официальное признание своего статуса.

Михаил ЛОПАТИН, генерал-полковник в отставке

Куба: уникальная дружба

В 1962-м нам не сообщали, куда нас направляли. Просто сказали: будете выполнять командировку. Погрузили на теплоход – и неведомо куда отправили. Но мы были патриотично настроены: Родина сказала выполнять долг – значит, надо выполнять. Где бы то ни было.

Шли морем. Когда прошли Гибралтар, стали гадать, вспоминая все «горячие» точки на тот момент: повернем на юг – значит, направляется в Африку или Индонезию, пойдем прямо – стало быть, на Кубу.

Я попал на Остров свободы в составе дивизии ракетных войск стратегического назначения. Вообще же на Кубе были все рода войск: авиация, сухопутные, морские. Десятки тысяч людей. Вся операция была строжайше засекречена. Она носила кодовое название «Анадырь» – как будто проводится боевая операция в крайней северной точке.

Мы ходили в гражданской форме, обращались друг к другу на кубинский манер. Я, например, был Мигелем. Потрясала удивительная атмосфера единения и дружбы между солдатами и при этом – строжайшая дисциплина и уважение друг к другу.

Эта атмосфера сохранилась и поныне. Больше двадцати лет мы не имели права рассказывать о кубинских событиях – давали подписку. И мы молчали. Но это не помешало сохранить уникальные братские взаимоотношения.

Кстати, кубинцы тоже относились к нам невероятно тепло, и это отношение сбереглось. Ярким примером стал Чернобыль – Куба предложила оздоравливать у себя украинских детей и помогла очень многим из них.

Смотрите также:

Также вам может быть интересно

Loading...

Топ 5 читаемых