aif.ru counter
26.07.2017 12:10
291

Юрий-Богдан Шухевич: Украине только предстоит встать на ноги

Еженедельник "Аргументы и Факты" № 30. Аргументы и Факты в Украине 26/07/2017

«Мы освободились от одной зависимости и тут же упали в объятия Евросоюза… К сожалению, без этого в нашей стране многим страшно, некомфортно – правительство боится остаться один на один с проблемами страны. Украина, как ребенок, который начинает ходить и постоянно держится то за мамину руку, то за какие-то предметы.

А оторваться и сделать самостоятельные шаги пока боится. И я считаю это очень нехорошо. Правительство превращает нас в протекторат. Когда немцы в 1939 году зашли в Чехословакию, то они создали протекторат Богемию и Моравию - вроде бы в стране и правительство свое, и президент свой, но судьбу страны решал немецкий протектор. У нас же сейчас Международный валютный фонд играет роль такого же протектора», - начинает беседу с нами народный депутат, Герой Украины Юрий-Богдан Шухевич.

РЕФОРМЫ ЗАВИСЛИ

- Юрий Романович, вы всю жизнь боролись за независимость Украины. Сейчас юридически мы независимы, но можно ли назвать нас таковыми фактически?

- Настоящую независимость наш народ смог ощутить лишь в результате Революции Достоинства. Что же касается правительства, то оно еще обеими ногами стоит в прошлой эпохе и не может отказаться от чужой опеки. Когда-то руководство нашей страны оглядывалось на Москву, теперь же на Брюссель, МВФ и бог знает еще кого. А все потому, что нам непривычно быть самостоятельными и независимыми. Милюков, российский кадет в 1905 году, когда Николай II в октябре 1905 года принял «Манифест», первый аналог Конституции в России, заявил: «Господа, да вы же еще не попробовали этой Конституции»! На самом деле, когда вы видите новую, непривычную для вас одежду - попробуйте ее примерить, поносить – возможно, она придется вам по вкусу. И уже после этого можете говорить о ее недостатках и неудобстве. Точно также и мы пока еще не распробовали независимость, но при этом уже ворочаем носом, мол, то не так, се не эдак.

-  Что скажете о реформах в стране?

- Если быть откровенным, реформы не идут, они зависли. Потому что новая полиция, новый способ набора людей – это одно. Но суть пока что толком не изменилась и активного движения вперед нет. И это касается любой реформы, не только полиции.

Некоторые реформы просто не хотят принимать даже на законодательном уровне – их вынос под купол Рады саботируется, они не попадают в комитеты. С помощью Радикальной партии (говорю это вовсе не потому, что являюсь ее членом), было запрещено вывозить лес-кругляк, когда вырубались наши леса, необработанное сырье вывозилось из страны. Тоже самое касается металлолома. Но МВФ требует внести правки к законам или как-то иначе обходить закон, лишь бы пользоваться нашим дешевым сырьем. И такое преклонение перед требованиями, и удовлетворение прихотей нашего протектората конечно же не является показателем независимости. Также многие реформы делаются наспех, а ведь нам, многим миллионам людей по этим законам годами жить.

Потому каждый законопроект необходимо вылизать, максимально предусмотреть все нюансы. А по сокращенной процедуре принимать законопроект и реформу нельзя. Обычно депутаты регистрируют альтернативные законопроекты, в которых много прекрасных идей, однако никто до сих пор так и не решился скомпилировать эти законопроекты, взять от каждого самое лучшее, отсечь ненужное и т.д. Конечно, правительство должно считаться с мнением депутатов и принимать во внимание альтернативные законопроекты, которые они регистрируют.

УКРАИНСКИЙ КУРС

- Какого курса должна придерживаться Украина?

-  Я бы сказал украинского. То есть, мы не должны рассчитывать на кого-то, не должны подгонять себя под какие-то рамки. Мы подгоняем себя под европейские стандарты – да, это нужно, потому что мы европейцы, и это нужно понимать. Но мы долгие годы находились под влиянием Азии, к счастью, они нас не обезобразили, включая наше мышление и менталитет. Но тот уровень, который есть сейчас в Европе, достигался не одним годом и даже не десятилетием. Это было постепенное развитие, которое происходило в течение целого 20-го столетия. Мы же хотим сразу перескочить на новый уровень существования, но так не бывает. Это похоже на то, как если бы вы маленького ребенка хотели бы сразу отдать в университет, минуя школу.

- Как же ускорить этот процесс?

- Наши реформы нужно подтягивать к определенным цивилизованным нормам, и делать это поэтапно, поскольку физически невозможно перескочить сквозь десятилетия. И говоря о медицинской или пенсионной реформе, необходимо ориентироваться не на опыт Англии, Германии и Франции, а на наших близких соседей, в первую очередь страны Балтии. Они приступили к реформам сразу же после обретения независимости, потому за их плечами опыт более 20 лет. И что-то у них сразу получалось хорошо, а на чем-то они обжигались. И нам незачем повторять их ошибки и затем заново все переделывать – необходимо использовать опыт, в том числе неудачный, этих стран.

Взять хотя бы пенсионную реформу. Накопительная система уже показывала свою неэффективность в других странах, но наши политики даже слышать не хотят о том, что годами ранее Польша вводила накопительную систему, но затем вынуждена была от нее отказаться. Этот метод оказался недейственным, а те деньги, которые они накопили, в итоге перевели в солидарную систему. То есть, мы наступаем на те же грабли, на которые уже наступали наши соседи, повторяем их ошибки.

ТЯЖЕЛАЯ ЕВРЕЙСКАЯ ИСТОРИЯ

- Вы неизбежно ассоциируетесь с вашим отцом. Изучали ли вы факты его жизни, связанные с распространяемой в СССР информацией?

- При жизни отца, хотя я и был еще очень маленьким, тем не менее, очень многое происходило у меня на глазах. А то, что распространялось советской пропагандой, все те мифы о моем отце, я, конечно же, читал, как и все другие, в газетах. Они не имеют ничего общего с реальностью.

- В Израиле в музее «Яд Вашем» одними из центральных снимков являются фотографии, доказывающие причастность украинских националистов к еврейским погромам во Львове. Что вы можете рассказать о событиях тех дней?

- В первые дни, когда немцы вошли во Львов, и в городе еще находился украинский легион «Нахтигаль», погромов как таковых не было. Не отрицаю, что были некоторые отдельно взятые эпизоды, но они были спровоцированы войной. И всегда, когда идет война, и одна власть отступает, сбегает, а вторая власть только пришла, очень часто происходят городские беспорядки, и там уже не берутся в расчет национальности. Там кто-то кого-то грабит, избивает, но не скажу, что убивает.

Я не отрицаю, что такие моменты были. Когда немцы вошли во Львов, говорят, что именно они вывезли за город и расстреляли около 100 иудеев. Подали это так, будто те люди сотрудничали с Советами и их устранили за это. Психика людей была расстроена, потому что они вытягивали из тюрем тела пленных, родных и знакомых, которых большевики уничтожали перед отступлением. Настроения были страшные, и это, конечно, подогревало ситуацию. Наверняка под шумок в это время могли грабить, окна бить. Но что касается массовых погромов и тем более массовых убийств – не стоит об этом даже говорить, потому что это неправда. Речь идет именно о первых днях входа немцев во Львов.

Уже спустя неделю после этого украинского легиона во Львове не было. Не нужно также забывать, что то украинское правительство, которое было создано 30 июня, уже 9 июля было арестовано немцами. А Бандера и вовсе не приехал во Львов, поскольку 6 июля был арестован в Кракове. Потому говорить о преступлениях националистов не корректно.

Вообще много можно говорить о проблеме экстерминации еврейского народа, что теперь называют Холокостом. Но на самом деле такой политики немцы следовали в более позднее время, когда перед ними была поставлена конкретная цель уничтожения. Киевский Бабий Яр в ту пору оказался невероятным, ужасным исключением – такого массового уничтожения евреев до того момента не было. Немцы принялись осуществлять политику уничтожения после подписания так называемых протоколов Ванзее – это было в январе 1942 года, когда они приняли решение уничтожить всех евреев физически. До тех пор их прессовали, лишали имущества, унижали, переселяли в гетто, но это уже совсем другая тяжелая история.

- В некоторых исторических очерках есть сведения о том, как ваша семья во время прихода немцев прятала еврейскую девочку. Эта история действительно была? И общались ли вы с приемной девочкой уже в мирное время?

- Нет, не общался, поскольку во времена Советского Союза я был в заключении. Но история это правдивая, я ее хорошо помню Ирину Райхенберг и всю жизнь очень хотел отыскать ее. После своего освобождения я приступил к поискам – я обратился к правоохранителям, предоставил им всю информацию о ее перемещениях из Львова, но мне отвечали, что отыскать ее не могут.

Ирина, как я узнал позже, переехала в Киев, вышла замуж, взяла фамилию мужа, потому я собственными силами, конечно, не смог ее найти. А советские правоохранители прекрасно знали, где она живет, но очень не хотели, чтобы я наконец восстановил с ней контакт, ведь иначе миф о националистах-антисемитах был бы разрушен.  

В 2007 г. с помощью нового главы СБУ Валентина Наливайченко я наконец нашел семью Ирины. Но, к сожалению, опоздал всего на год – она умерла в 2006-м... Очень жаль. Я даже не представляю, какая это могла бы быть волнующая встреча! Я, конечно, чувствую свою вину, потому что вернувшись из ссылок и тюрем, уже во времена независимой Украины не приложил максимум усилий, чтобы найти ее и застать живой. Это действительно мое упущение…

Но сын Ирины Райхенберг жив. Его зовут Владимир Гуща – он носит отцовскую фамилию. Он уже пенсионер, бывший военный, живет в Киеве. Конечно же, мы встречаемся с ним время от времени.

Алиса Светлакова

Ожидание и реальность: как бы выглядели простые люди на обложках романов | Фотогалерея

Также вам может быть интересно

Топ 5 читаемых