aif.ru counter
444

Афганский надлом: как живут украинские солдаты необъявленной войны

Еженедельник "Аргументы и Факты" № 7. Аргументы и факты в Украине 15/02/2012 Сюжет Судьба человека
Фото: Пресс-служба УСДП

Официальная, но не реальная.

Тогда еще мало кто понимал, что вторая часть этой войны - отнюдь не менее беспощадная - только начиналась. И трудно сказать, где потребовалось больше мужества и силы. Там, «за речкой». Или здесь, на «гражданке».

Разучились бояться смерти

Супруга «афганца» Павла Покутного Галина Язвинская говорит о себе: «Я выходила замуж один раз, но у меня два мужа. Один - тот, что был до Афгана, второй - тот, что после». И этот рубеж нельзя стереть.

Зараженный в Афгане неуемной отвагой, Павел спустя несколько лет рванет в Чернобыль, потом в разрушенный Спитак, потом на работу в МЧС. И все эти послевоенные годы так и не перестанет метаться, мучиться, страдать, недоумевать. Даже когда вольется в число государственных чиновников высшего эшелона.

- Почему «афганцы» после войны рвались в Чернобыль, устраивались на работу в службы экстремальной помощи? - Павел Покутный, ныне - директор департамента Национальной комиссии по вопросам регулирования связи, - на мгновение замолкает. - Кто-то придумал пафосное определение: героическая натура. Не в этом дело. Мы перестали бояться смерти на войне. Я понял: когда человек перестает бояться смерти, он только тогда начинает жить.

В Афганистане у Павла была своя, мало кому извест-ная, миссия. Он был в чис-ле дипкорпуса, отвечал за вопросы образования и молодежи, значился одним из 120 советников ВЛКСМ, которые в течение 10 лет, сменяя друг друга, выполняли поставленные задачи.

- Мы работали с местным населением, создавали условия для того, чтобы нашей армии не стреляли в затылок, - скромно говорит Павел.

Советские дипломаты в Афгане - это вовсе не те дипломаты, к которым мы привыкли: мажористые и хорошо выбритые. Советским полпредам (а они, по сути, таковыми и являлись) в ДРА не зря выдавали оружие. Не раз и не два оно использовалось по прямому назначению. Павел об этом говорить не любит.

- Защищал себя и товарищей. Приходилось. Это нормально, - лаконично отрезает он. - Мне там стала понятна хрупкая грань, что существует между войной и миром. Война ведь - это не мясорубка все 24 часа в сутки. Мясорубка идет вспышками, операциями. В остальное время - военный быт. Привыкаешь. И вдруг перестаешь понимать, что это - мир или война.

Главное сокровище, привезенное Покутным из-за речки, - боевое братство. Ребята-побратимы встречаются каждый год вот уже тридцать лет, не важно, кто из какой страны сегодня.

- Все, что мне досталось от государства за участие в боевых действиях, - право выйти раньше на пенсию, - подытоживает Павел. - Да мне ничего и не нужно. Только вот уважения бы и почтения к ребятам, что там здоровье свое положили... И еще: пошли бы наши государства навстречу да подписали межгосударственные соглашения, чтоб ветеранам бесплатно путешествовать просторами СНГ. Не часто, нет, раз в год. У боевой дружбы «афганцев» нынешних границ не существует. Они все - солдаты СССР.

Вернувшись «из-за речки», Павел неожиданно для домашних обнаружил невероятные кулинарные способности - научился готовить во время службы. Есть готовую еду было смертельно опасно - в любой момент могли отравить. Его коронные блюда: украинский борщ с пампушками и кролик в сливках.

Без фонограммы

«Салам, бача!» - «афганскую» песню с таким названием знают, наверное, все украинские воины-интернационалисты. С пушту это приветствие переводится как «Добрый день, мальчишка!». Песня, рассказывающая о встрече двух друзей-побратимов, стала почти гимном. Многие слышали ее исключительно в интерпретации Сергея Захарова, весьма популярного исполнителя военной лирики. Захаров - лауреат многочисленных конкурсов и фестивалей солдатской песни самых разных уровней и масштабов. Песни и любимая семья - все, что у него есть.

Захаров почти два года оттрубил «за речкой» в пехоте. Видел все. До сих пор не всегда понимает, жив ли он, вернулся ли. Война поселилась в нем прочно и грубо.

- Я не согласен с войной. Это - хаос и безумие, - горячо говорит Сергей. - Это верх несправедливости. Одни отмывают бабки, а другие - умываются «гранатовым» соком. Пережитая война - это вечный снаряд в голове. И страдают от этого снаряда самые близкие и родные тебе люди, когда тебе башку сносить начинает. Вот говорят: испытание на вшивость, на мужество. Да, наверное, это тоже правда. Но только я бы не хотел, чтобы такое испытание было в моей биографии. А оно есть.

Захаров родился дважды. Аккурат в день его 20-летия 28 апреля 1984 года они сидели с сослуживцами на броне. Парни требовали спеть.

- Через секунду никто не понял, что произошло... Меня ротный ногой сбрасывает с брони, я на него обиделся даже, - Сергей сбивается от волнения. - И тут - полчерепа чьего-то по броне. Месиво. Я задом сидел, осознаю все позже. Нас бомбят кассетными бомбами. На том месте, где я сидел, на броне вмятина. Ротный меня спас. Погибло 128 человек. Самое страшное я узнаю потом: нас бомбили свои же, советские. Война - это страшное зло.

Какое зло наши отечественные бюрократы, Захаров молчит. Он предпочитает не вступать с ними в бой. Зато, рассказывают сослуживцы, через два года будет юбилей: 30 лет, как солдат и певец Захаров демобилизовался «из-за речки». И за все это время у чиновников разного уровня так и не нашлось возможности оказать содействие семье воина-интернационалиста и выделить ему хоть какое-то жилье. «Афганец» с женой и сыном-подростком ютится в 8-метровой комнатушке в одном из столичных общежитий. Ютится на птичьих правах, а потому время от времени - когда в общежитии сменяется руководство, - Захаровых пытаются выжить. Недавно Сергей вместе с друзьями-«афганцами» писал очередные письма-прошения в администрацию с просьбой не выселять на улицу.

Всем врагам назло

Помню, как в начале февраля 1989-го моя подруга - такая же, как я, вчерашняя десятиклассница, безнадежно ждавшая из Афгана свою первую, а оттого совершенно непостижимую любовь, - примчалась с воплем: «Едем в Термез, встречать! Давай документы, берем билеты. Авось увидим, дождемся! Ну, давай». Не дождались мы тогда. А вот Колькина девушка тоже рванула в Термез - и дождалась, встретила.

«И зря сделала!» - виновато бормочет Николай (фамилию мужчина просил не называть). В его глазах уже клубится туман четвертой рюмки. На предыдущей, третьей, он молча встал, плеснул из рюмки на пол и выпил до дна. Так «афганцы» поминают своих погибших друзей. Коля поминает каждый день.

- А что мне еще делать? - с тоской говорит он. - Они - единственные, перед кем не стыдно. Только то время и было настоящим. Я там человеком себя чувствовал. Человеком!

Николай плачет. Вернувшись на родину, он был на-столько потрясен, а позже - уничтожен открывшейся перед ним гражданской действительностью, что заставить себя перестроиться так и не смог.

- Было все понятно: плохое, хорошее, подлецы и свои, - которым доверяешь. Здесь - шыворот-навыворот. И так уже тридцать лет...

Девушка Николая Оксана поступила в институт. Сам он не стал - принципиально:

- Своей собственной подготовки не хватало - все знания на войне потерял. А идти по льготам было тошно. Тогда мы впервые с Оксанкой сильно повздорили.

Своими боевыми льготами Николай не воспользовался ни разу. Оксана удачно нашла работу, стала расти по служебной лестнице. Николай же превратился в активиста «афганского» движения - помогал семьям погибших и инвалидам.

- Я увидел, как кто-то на глазах начинает превращаться в ничтожество, - мужчина долго подбирает слова. - Деньги, которые отводились для лечения «афганцев» или осиротевших мам, на местном уровне наг-ло разворовывались. Люди без зазрения совести покупали себе на них квартиры-машины, а пришедшему за помощью на операцию отвечали: «Много вас таких!». Один такой вот зажранный мне рявкнул: «Когда ты уже сопьешься!» Так вот, теперь я буду жить долго - ему на-зло.

ПОД ЧЕРТОЙ

Сегодня в Украине около 130 тысяч «афганцев». В первые послевоенные годы их было куда больше. Уходят мужчины стремительно.  Это особенно заметно по селам да малым городкам - там число «афганцев», умерших после войны, в разы превышает статистику погибших в боях.

В последние несколько лет государство, кажется, пыталось стереть из своей механической памяти сам факт присутствия этой войны в истории. И не вспомнило бы, не взорвись афганская рана не-ожиданно мощным бунтом не-скольких сотен уже немолодых парней, ринувшихся на штурм - нет, не дворца Амина - родной Верховной Рады. И это были не ролевые игры и не политический спектакль. Они показали - всякие заборы бессильны. И им почему-то веришь.

Фото Сергея Захарова

с сайта www.salambacha.com

Смотрите также:

Также вам может быть интересно

Loading...

Топ 5 читаемых