aif.ru counter
79

Кому нужны эти дети? Нам с вами!

На прошлой неделе в СМИ всерьез обсуждался вопрос: имеют ли право на жизнь дети с врожденными болезнями? И слушателям предложили подискутировать: может, их сразу... того. Кто эти дети и сколько их у нас в стране? Как они живут? Способно ли наше...

Маленькая большая жизнь

«Здравствуйте! Как ваши дела? Откуда вы приехали? Я - Марат». – Светловолосый парнишка (на вид ему лет 16) сует мне ладошку, но на мое пожатие не отвечает.

На самом деле Марату 20 лет, он воспитанник Бельско-Устьинского детского дома-интерната для умственно отсталых детей. Точнее, выпускник. Сейчас живет в другом доме, настоящем. Со своей воспитательницей Галиной Анатольевной Васильевой, с двумя товарищами - Игорем и Славой и с толстым котом по имени Катыш. Это семейный дом-артель.

Мы сидим в теплой кухне. Перед Галиной Анатольевной гора отчетной документации. Славка (самый младший) спит в своей комнате в обнимку с Катышем, Игорь наводит порядок. Марат тихонько помешивает что-то в булькающей кастрюле. «Два года назад боялся подойти к газовой плите. Сейчас я приготовление обеда практически не контролирую.

Марат, кстати, очень вкусно готовит. Господи, как подумаю: всего 2,5 года прошло, а мне кажется, что 10», - признается Галина Анатольевна. «Тяжело, устали?» «Не то чтобы тяжело... Интенсивно», - пробует объяснить она. За то короткое время, что работает этот проект, здешние воспитанники научились большему, чем за всю свою жизнь, проведенную в интернате.

Не осуждайте

Часом позже мы беседовали с директором Бельско-Устьинского детдома-интерната Геннадием Михайловичем Фильковым. Нам показали, как живут дети: тренажерный и хореографический залы, комната психологической разгрузки, игровые комнаты, чистенькие, уютные спальни, стоматологический кабинет с итальянским оборудованием, кабинет логопеда. В столовой девушки в нарядной униформе пекут блины - Масленица же. Туда уже спешит младшая группа (в интернат принимаются дети с 4 лет). Снова: «Здравствуйте, здравствуйте!» - протягивают ладошки и не жмут руку в ответ.

Еще восемь лет назад в Бельском Устье все было по-другому. Директор вспоминает, что в первый его приезд сюда запах мочи чувствовался за 10 метров от заведения: «Мокрые матрасы на подоконниках сушили. Дети в одном большом зале - грязные, сопливые, носятся, жужжат, как пчелиный рой. Я в туалеты заглянул - плохо стало. Говорю - ну, на это-то деньги есть, просто вычистить надо! А мне тогдашние сотрудники отвечают - невозможно! Разозлился, говорю: я не брезгливый. Если сейчас на ваших глазах отчищу и отмою, то уволю». И отчистил, и уволил. Директор - он администратор, хозяйственник. Хотя всех своих 90 воспитанников в лицо и по имени, и по диагнозу, и по семейным обстоятельствам знает. Попадают сюда дети с тяжелыми нарушениями - чаще всего сироты или те, чьи родители лишены прав. Тринадцать воспитанников приняты по заявлению родителей. «Осуждать не торопитесь. Бывает, мать одна, детей двое, работать надо, кормить надо. А как она его оставит? На кого?» - спрашивает Геннадий Михайлович. Именно у этих детей больше всего шансов не попасть во взрослый психоневрологический интернат. Их могут забрать домой, даже раньше срока забирают. Но у других...

Хороший интернат - все равно плохо

«Вы знаете, что такое – эти взрослые интернаты? Какой там контингент? Алкоголики, бомжи с криминальным прошлым, просто более взрослые люди, которым легко запугать этих детей. И манипулировать ими», - говорит волонтер общественной организации «Росток» Алексей. Ему, кстати, не нравится, что мне нравится интернат в Бельском Устье, хотя он сам привлек сюда много спонсорских средств. «Хоть золотые унитазы здесь будут стоять. Все равно детский дом - это плохо, поймите», - Алексей знает, что говорит.

Мы едем в Федково. В этой деревне в выкупленном и отремонтированном волонтерами доме уже полгода живут с воспитателями двое воспитанников интерната. Сидим с ребятами, кофе пьем... Алексей строго проверяет усвоенный мною материал: «Вот вы что для себя поняли? У вас сейчас есть ответ на вопрос: «Кому нужны эти дети?» Кто вообще этим вопросом может задаваться? Мне они нужны! Вам как налогоплательщику о чем было бы приятнее думать: о том, что они в диких условиях во взрослом интернате, извините, сгнили бы? Или что на ваши деньги они живут, учатся, чему могут, работают, радуются жизни?»

В общем, дурацкие вопросы задает. Но я первая начала - еще до того, как сюда приехала. Кому нужны... А мы сами-то, нормальные, физически и душевно здоровые, взрослые и сильные, - кому мы нужны? Больше, чем им?

Елена ШИРЯЕВА, «АиФ. Псков»

Фото Александра БЛОТНИЦКОГО/PhotoXPress.RU

Жизнь за колючей проволокой

Наш бывший коллега Дмитрий Марков в качестве волонтера ездит по детдомам для проблемных детей.

- Есть детдома, где дети в туалет ходят по старинке – на ведра. Стоят одноэтажные бараки послевоенной постройки, а туалеты - на улице. В глубинке ситуация отчаянная. Вообще, психоневрологический детдом - это самое страшное место, куда может попасть ребенок. Когда мы объезжали такие заведения, в некоторых руководство отказывалось нас принимать: «Приезжать опасно, воспитанники неадекватны, они не готовы к встрече с людьми из внешнего мира». При этом европейская практика показывает, что если с ребенком, у которого есть психические отклонения, начать заниматься с 3 лет, то к 7-8 годам он, скорее всего, сможет социализироваться. У нас же в таких детдомах дети живут по тюремному распорядку за трехметровой колючей проволокой.

КОММЕНТАРИЙ ЭКСПЕРТА

Татьяна САЛАМАТИНА, заместитель директора Ивановского детского дома № 3:

- Не раз слышала, что люди жалуются, мол, хотели бы усыновить ребенка, да очень сложная процедура. Ее ни в коем случае не надо упрощать! Сбор документов не главное. Проблема в том, что вообще никто не проверяет готовность людей быть приемными родителями. Отсюда и трагедии: то возвращают ребенка в детдом, наигравшись, как с собачкой, то издеваются, осознав в раздражении, как же это трудно - воспитывать и заботиться о чаде каждый день.

Нужны ли инвалиды родителям? Нужны. Да, воспитывать ребенка с синдромом Дауна или с ДЦП - испытание. Но не наказание. И любящие родители ни за что не сдадут его в интернат. Другое дело, что наше общество не готово помогать им в этом.

Количество детей, оставшихся без попечения родителей (выявленных в Украине в течение года), тыс. человек

2004 2005 2006 2007 2008 2009
97,6 97,8 102,9 102,9 103,5 100,7

Как пристраивают детей

 65%  опека
 18%  приемная семья
 10,6%  усыновление украинцами
 6,4%  усыновление иностранцами

В Украине 100,7 тыс. детей-сирот и детей, лишенных родительской опеки. В 2009 году украинцы усыновили 2381 ребенка, иностранцы - 1624 (из всех - 132 дети-инвалиды). Украинцы чаще берут малышей до трех лет, таких было 1812. И лишь 204 ребенка старше семи лет обрели родителей в Украине.

А КАК У НИХ?

«В Западной Европе и США не существует детских домов, - рассказали «АиФ» эксперты российского филиала британского благотворительного фонда CAF - Russia. - Дети помещаются в так называемые фостерные семьи. Это временная форма устройства. Из такой семьи ребенок может либо вернуться в кровную семью, либо его усыновят. Например, в Великобритании около 85% детей после пребывания в фостерной семье возвращаются к родным. И все потому, что с неблагополучной семьей, из которой изъяли ребенка, активно работают соцслужбы.

Чтобы стать фостерными родителями, надо пройти профессиональную подготовку. Эта деятельность лицензируется, причем лицензию надо подтверждать раз в год. Услуги таких родителей оплачиваются государством.

КСТАТИ

Такого понятия, как брошенные дети, не существует в Чечне и Ингушетии.

«В советские времена у нас были детские дома, но там вы не нашли бы ни одного чеченского или ингушского ребенка, - говорит Дауд ХУЧИЕВ, член президиума Совета национальностей при правительстве Москвы. - Родоплеменной уклад диктует жесткие обязательства брать на себя ответственность за слабых. Если ребенок остался сиротой, его обязан взять родной дядя. Если такого нет, тогда забирает двоюродный дядя и т. д. Ребенок рода не может воспитываться на стороне».

ОСОБОЕ МНЕНИЕ

Светлана СОРОКИНА, журналист:

- Выпускники детских сиротских учреждений очень плохо адаптируются в самостоятельной жизни. Еще недавно почти никто не занимался помощью таким подросткам. Их обманывали, сбивали с пути истинного, запугивали...

Сегодня ситуация меняется, но крайне медленно. Чиновникам необходимо понять простую и очевидную истину: государство само по себе не в состоянии справиться со всем комплексом проблем сиротства, оно не в состоянии оперативно реагировать на каждый случай, вникнуть в каждую судьбу, а значит, необходимо широкое взаимодействие с общественными организациями, которым по силам такую «тонкую» работу проводить. Такая открытость и взаимодействие могли бы изменить ситуацию.

Влада ПРОКАЕВА (Литовченко), советник министра по вопросам семьи, молодежи и спорта:

- Бытует мнение, что все сиротские беды можно решить с помощью денег. Это заблуждение. Ведь на самом деле ребята материально не бедствуют. Куда-куда, но в интернаты и детские дома бюджетные средства перечисляют. Проблема в другом. Далеко не в каждом «казенном доме» есть учителя и воспитатели, которые, вопреки мизерной зарплате, готовы жертвовать временем и не жалеть душевных сил для обездоленных детей. А ребята больше всего и нуждаются в искреннем участии взрослых. Некоторые интернатские воспитанники, получив аттестат, еще много лет поддерживают теплые отношения с такими педагогами. И воспринимают их как родителей. Но я не осуждаю учителей, не ставших «макаренко», и свое маленькое жалование отрабатывающих «согласно инструкции». Наверное, есть определенные недоработки в самой системе воспитания детей-сирот. Туда надо допускать исключительно людей неравнодушных. Правда, за труд на совесть и платить надо соответственно.

КОММЕНТАРИЙ ЭКСПЕРТА

Елена БАЙБАРИНА, д. м. н., замдиректора по научной работе ФГУ «Научный центр акушерства, гинекологии и перинатологии им. Кулакова»:

- Бытует мнение, что врачи, видя, что ребенок родился с тяжелой патологией, настоятельно рекомендуют родителям отказаться от него. Это неправда.

Врач обязан информировать родителей ребенка об их правах и возможном течении заболевания. Решение каждая семья принимает самостоятельно. Если ребенок желанный, от него не отказываются, борются за его здоровье всеми силами и достигают успеха. И таких родителей сейчас большинство.

ОТ РЕДАКЦИИ

Министр семьи, молодежи и спорта Украины Юрий Павленко подвел итоги за прошлый год. Большинство цифр из отчета оптимистичны. Ничейных детей стало меньше. Больше их попало в приемные семьи. Даже беспризорников поубавилось. Если за 9 месяцев 2008 года выявили более 25 тыс. удравших из дому школьников, то за такой же период прошлого года проверяющие поймали всего 17,5 тыс. беглецов. Но почему от этого «позитива» такой горький осадок? Наверное, потому, что эти 17,5 тыс. ребят родному дому предпочли сомнительную романтику странствий, а вместо школьных уроков изучают азы уличного жития-бытия. Что ждет их в будущем? Может, плохие дети становятся такими же папами-мамами? Из-за неудовлетворительного выполнения родительских обязанностей более 20 тыс. отцов и матерей получили от служб по делам детей предупреждения. А чуть больше 400 украинских детей постигла ужасная судьба. Из родных семей при живых родителях их забрали в интернаты. Из-за «неблагоприятного бытового окружения». Может, в подобных случаях все же стоит побороться за целостность семей? Если определенная материальная помощь в нагрузку с душеспасительными беседами с оступившимися родителями помогла бы уберечь хоть одну такую семью от развала, то государственные деньги были бы не на ветер выброшены.

Материалы подготовили: Наталья БОЯРКИНА, Юлия ГАРМАТИНА, Ольга КОРОБИЦЫНА, Мария ПОЗДНЯКОВА, Анна КОПЕЙКИНА

Использованы данные Госдепартамента по усыновлению и защите прав детей Министерства по вопросам семьи, молодежи и спорта Украины

Аргументы и факты в Украине

Смотрите также: