aif.ru counter
21.11.2007 14:33
186

«Хрущев полз за ним на коленях...» (21.11.2007)

Еженедельник "Аргументы и Факты" № 47. АиФ в Украине 21/11/2007

ВОЗМОЖНО, это - жажда мести, а не какая-то особая принципиальность или верность «ленинским заветам» Н. С. Хрущева (кстати, по мнению многих историков, не меньше других советских бонз повинного в кровавых репрессиях)? Именно месть могла лечь в основу всего того, что случилось потом на XX съезде партии. Так чем же Сталин мог обидеть или унизить своего подчиненного?

...ТОЧНУЮ дату случившегося в Куйбышеве назвать мне никто не смог. Все-таки столько лет прошло! Но то, что это действительно было, утверждают два известных в Москве человека. Первый, от кого я это услышал, - Герой Советского Союза летчик Степан Анастасович Микоян. Именно он посоветовал мне разыскать артистку Большого театра Валентину Филипповну Петрову, которая, по его словам, об этой истории расскажет точнее и больше - ибо она находилась, что называется, рядом с местом событий...

Однако начну с рассказа, который я получил из рук самого С. Микояна.

Леня любил выпить

«В КУЙБЫШЕВЕ я ходил на процедуры в поликлинику, где познакомился с двумя старшими лейтенантами, тоже проходившими амбулаторное лечение после ранения: Рубеном Ибаррури, сыном вождя испанской компартии знаменитой Долорес, и Леонидом Хрущевым. <...> Леонид Хрущев был хороший, добрый товарищ. Мы с ним провели, встречаясь почти ежедневно, около трех месяцев. К сожалению, он любил выпить. В Куйбышеве, в гостинице, жил в это время командированный на какое-то предприятие его товарищ, имевший «блат» на ликеро-водочном заводе. Они покупали там напитки в расчете на неделю и частенько распивали их в гостиничном номере. Я, хотя почти не пил, часто бывал там. Бывали там и другие гости, в том числе и девушки. Леонид, даже изрядно выпив, никогда не буянил, он становился еще более добродушным и скоро засыпал.

Мы познакомились и подружились тогда с двумя молодыми танцовщицами из Большого театра, который был там в эвакуации, - с Валей Петровой и Лизой Остроградской. <...> Когда меня уже в Куйбышеве не было, там произошла трагедия, о которой я узнал от одного приятеля Леонида, приехавшего в Москву, а потом рассказ подтвердила и Валя Петрова... По его рассказу, однажды в компании оказался какой-то моряк с фронта. Когда все были сильно «под градусом», в разговоре кто-то сказал, что Леонид - очень меткий стрелок. На спор моряк предложил Леониду сбить выстрелом из пистолета бутылку с его головы. Леонид долго отказывался, но потом все-таки выстрелил и отбил у бутылки горлышко. Моряк счел это недостаточным, сказал, что надо попасть в саму бутылку. Леонид снова выстрелил и попал моряку в голову. Его осудили на восемь лет с отбытием на фронте (это тогда практиковалось в отношении осужденных летчиков). Не долечив ногу, он уехал на фронт, добившись переучивания на истребитель Як-7Б. Когда он был проездом в Москве, мы с ним встретились, но об этой истории я еще не знал, а он мне ничего не сказал».

Забегая вперед, скажу, что мои знакомые из прокурорской среды слова о «восьми годах с отбытием на фронте» сочли крайне сомнительными - дескать, в военную пору за подобный дебош с кровавым исходом виновному точно присудили бы «вышку». И смягчение приговора вряд ли могло произойти без вмешательства первых лиц государства. Собственно, это подтверждают и другие свидетели... Выйти на Валентину Петрову получилось не сразу. Удача пришла лишь через 7 лет (!) после того, как был записан приведенный выше рассказ С. Микояна. Выяснилось, что Валентина Филипповна не только здравствует, но и готова рассказать все, что знает. А знает она немало, так как была женой старшего сына кандидата в члены Политбюро сталинских лет А. Щербакова (москвичи, скорее всего, помнят, что его именем называлась станция метро «Щербаковская»).

Вот почти дословная запись ее воспоминаний.

Похищение средь бела дня

«...ШЛА Великая Отечественная война. И я, тогда 20-летняя танцовщица, с театром эвакуировалась в Куйбышев. Теперь это город Самара. В конце 41-го или в начале 42-го познакомилась со Степой Микояном и Леней Хрущевым, которые находились там в то время.

Несмотря на страшную войну, с октября 41-го года театр продолжал напряженно работать в Куйбышеве. Утром были репетиции, вечером - спектакли. Но были и свободные дни, в которые мы и встречались.

...Все началось с того, что меня на сцене увидел Степа Микоян. И, наверное, я ему понравилась, потому что он захотел познакомиться. Он часто ходил на наши спектакли и увидел, как я танцую джигу в балете «Дон Кихот». Степа знал Ольгу Васильевну Лепешинскую и попросил ее познакомить его со мной. Но это у нее никак не получалось. И тогда, когда однажды я шла в столовую по улице Некрасова, вдруг рядом со мной остановилась машина, из нее выскочил человек, схватил меня в охапку и... втолкнул в машину...

В машине ждало меня невероятное знакомство... с сыновьями сразу двух членов Политбюро. В ней сидели Степа Микоян и Леня Хрущев».

Продолжение читайте здесь>>>

Николай ДОБРЮХА

Смотрите также:

Также вам может быть интересно

Топ 5 читаемых