aif.ru counter
37

Свободные игры

Еженедельник "Аргументы и Факты" № 34. АиФ в Украине 22/08/2007

Свобода и наказание

Уголовный кодекс 2001 года имел несколько разительных отличий. В нем уже не было такого понятия, как «смертная казнь», а ценность государственного имущества и собственность отдельных граждан сравнялись: неудачливому вору в обоих случаях теперь светил один и тот же срок. Вообще, экспертам от права бросалось в глаза то, что новый УК Украины подчеркнуто приблизился к европейским нормам в плане регулирования рыночных отношений (в той мере, в какой их вообще может касаться Уголовный кодекс) и был пропитан рафинированным гуманизмом. Тогда, в августе 2001 года, один из авторов кодекса, 76-летний первый проректор Харьковской национальной юракадемии Владимир Сташис, объясняя молодой провинциальной журналистке принципы нового документа, так и сиял даже не отеческой - дедовской добротой: «Человек в заключении не должен терять ничего человеческого. Ему нужно смотреть телевизор, читать газеты, играть».

Слово «играть» произвело наибольшее впечатление. Казалось, речь идет о шаловливых сорванцах, которых на время поставили в угол. Но для каждого из нас в нежном возрасте «угол» был страшным наказанием. А глядя на бомжей, бродящих по помойкам больших городов, понимаешь, что для них тюрьма - благо. Так же как для тридцатилетнего немца, несколько месяцев назад вернувшегося в германскую тюрьму из-за того, что дома ему мешали смотреть телевизор.

Сегодня в Украине - 160 тыс. заключенных, это один из наиболее высоких в мире показателей на душу населения. Удивительно, но это иллюстрирует не криминализацию общества, а специфику работы милиции и правосудия. Психологи уверены, что те, кто совершает небольшие проступки, особенно имущественные, не должны попадать в тюрьму, потому что к тюрьме человек привыкает. Заключенные боятся возвращаться на свободу. За стенами тюрьмы людей ждет «холодная свобода», где семьи разрушены, а работу и жилье не дают. И люди стремятся обратно в тюрьму.

В результате - свобода теряет свою ценность. А ее ограничение перестает быть наказанием. Соответственно, наказать можно только нечеловеческими условиями содержания, чем и отличаются сейчас украинские тюрьмы. В конечном итоге, это еще больше обесценивает понятие «свобода» - понятие, которое в свободной и независимой Украине каждый трактует по-своему.

Тюрьма - элемент свободы

Олесь Доний, руководитель Центра исследования политических ценностей:

- Свобода - это, в первую оче-редь, право. Право на свободу передвижения, свободу слова и мышления. Цену свободы каждый человек определяет для себя сам. У каждого  свое чувст-во: кому-то нравится быть рабом, а кому-то свободным. Для меня лично свобода - это очень важно. Мне довелось побывать и в КПЗ, и в Лукьяновском СИЗО, но и там я чувст-вовал себя свободным человеком. Прежде всего, потому,

что я к этому был готов, начал готовиться еще в школе, когда понял, что буду целенаправленно бороться за независимость Украины. Заключение не было для меня неожиданностью, я был готов к нему психологически. Именно поэтому фактическое ограничение свободы не стало для меня ударом. У меня не вызвала шок КПЗ, а Лукьяновское СИЗО вообще было сознательным выбором. Ведь тогда, после нескольких вызовов в прокуратуру рядовых членов «Украинского студенческого союза», я собственноручно написал заявление о том, что беру ответст-венность за все действия на себя, как руководитель организации. Вот тогда начались какие-то активные преследования. Но свобода - это и право на борьбу. Для меня КПЗ и СИЗО были элементами моей борьбы. И значит, как ни странно, элементами моей свободы. 

Заграница как тюрьма

Сергей Головатый, экс-министр юстиции, президент «Украинской правовой организации»:

- У каждого человека свое восприятие любого явления в жизни - для одного свобода благо, для другого - зло. Все зависит от природы конкретного индивидуума, его мировосприятия, веры. Принятие цвета, запаха - это все индивидуально, поэтому обобщать такие вещи нельзя. Для бомжа, конечно, лучше несвобода - там у него есть теплая похлебка и кровать, а так он должен рыться в мусорнике  и мерзнуть в подворотне. Для меня каторгой и несвободой будет вынужденное длительное проживание за границей, хотя я свободно говорю на нескольких иностранных языках. Это дискомфорт, несвобода - я чувствую себя очень ограниченным. Это дискомфорт психоэмоционального характера. Это ограничение в общении с друзьями, в информационном пространстве - это все чужое.

Когда ты позволяешь себе особую точку зрения и оказываешься в атмосфере, выпихивающей тебя из привычной среды обитания, тебе дают понять, что здесь нет места и предлагают искать его где-то еще, - это несвобода.

Свобода на кончике носа

Павел Лушин, доктор психологических наук, профессор:

- Ощущение свободы, бывшее для нас примером, - свободы американцев и европейцев, по сути, уже прошло. Сейчас в мире никто не чувствует себя свободным. Мы идем по какой-то новой дороге, мы снова - в переходном периоде, у которого есть свои ограничения, свои уровни свободы. Сегодня во всем мире формируется новая глобальная культура, вносящая сущест-венные изменения в жизнь.

Насколько украинцы чувствуют себя свободными? Есть разные понятия свободы. Американцы, кстати, очень несвободные люди. Например, как-то в США я спросил у водителя: «Почему вы так следите за правилами движения?» - «Не хочу, чтобы меня засудили!» В Америке постоянно надо контролировать ситуацию вокруг себя: все кому-то что-то должны. Должны по 150-200 тысяч долларов: кредит за дом, за машину и т. д. При этом все живут нормально, но это ощущение несвободы присутствует. Американцы очень любят пословицу: «Твоя свобода заканчивается там, где начинается нос другого человека».

Уровень свободы обычно адекватен происходящему. Сегодня в Украине высокий уровень свободы. Если это было бы не так, мы бы стояли на месте. Но мы движемся. Меняется ситуация в обществе, меняются политики, меняются наши зарплаты. Это говорит о высоком уровне свободы.

Украинский народ лучше своего государства

Сергей Глузман, исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины, советский диссидент:

- Со мной в зонах сидели ребята, совершившие только один грех: они пытались сбежать из Советского Союза. Но оттуда нельзя было сбежать. Вся страна жила тем, чтобы никого не выпустить. Тогда самым большим подарком судьбы были не деньги, а возможность попасть в клан «выездных». Это была самая большая роскошь, потому что все остальные сидели в тюрьме. После падения «советской Бастилии» из страны стало возможным свободно уезжать и возвращаться. Это значит, наше общество -  уже не тюрьма, а нормальная страна.

Но обретение Украиной независимости - это невероятное событие - чудо. Большинство людей не было готово к этой неожиданной свободе. Мы ожидали, что сразу с обретением независимости все станет хорошо. Но без изменения внутренней сущности каждого гражданина, отношений друг к другу, к стране, моральным ценностям, к сожалению, таких чудес не бывает. Наше государство еще пока не заслужило, чтобы мы его возлюбили, потому что оно для этого ничего не сделало. А вот народ Украины оказался более терпимым, спокойным и умным, более европейским, чем я ожидал. Мы получили больше свободы, чем сумели переварить. Но с каждыми выборами, с каждым годом украинцы будут относиться к власти все трезвее.

Подготовили Ксения МЕЛЕШКО и Анна НЕСТЕРОВА, Аргументы и факты в Украине

Смотрите также:

Также вам может быть интересно

Loading...

Топ 5 читаемых