aif.ru counter
20.06.2007 14:14
70

Оккупированное детство

Еженедельник "Аргументы и Факты" № 26. Общество 20/06/2007

Для этих людей воспоминания о детстве неотделимы от воспоминаний о войне. Они испытали на себе тяготы жизни в захваченном фашистами Киеве не только с 1941 по 1943 годы, но и после. До 1970-х годов пометка  «проживал на оккупированных территориях» оставалась клеймом в официальной биографии. Четверо киевлян рассказали «АиФ» о своих юных годах, прошедших в оккупации.

Жанна Вильшанская:

- Когда началась война, мне было полтора года, а моему брату - всего 5 месяцев. Мама рассказывала, что захватив город, немцы приказали местным жителям его покинуть. Прихватив с собой чемодан с пеленками и свидетельства о рождении, мама с нами на руках отправилась к родственникам в село Ксаверовка, в 50 км от Киева. Доехать туда мы не успели - начался бой, который мы пережидали, прячась в ложбине. Нас увидел немолодой рыжий немец и сказал: «Дайте этой матке кусок хлеба». Хлебом и сахаром нас с братом и потом часто подкармливали немецкие солдаты.

Помню еще, как мы прятали от немцев мою 17-летнюю двоюродную сестру. Фашисты ее не нашли, зато «помогли» с доносом соседи. И после войны она как политическая отсидела 10 лет в лагере под Красноярском.

Тимофей Ревяко:

- Хорошо помню себя 4-летним. Это был 1943 год. О бомбежках преду-преждали бешено гудящие сирены. При этих звуках меня спящего хватали с постели и тащили в погреб. Мы жили тогда на Зверинце в частном доме, и у нас был самый крепкий в округе погреб, свод которого поддерживали дубовые колонны.

Недалеко от нашего дома стояла немецкая батарея. Мать, как и другие женщины, чтобы прокормить детей, брала у них шитье или стирку. Как-то раз пьяный немец упал с телеги и погиб. Среди соседей началась паника: ведь за каждого убитого фашиста рас-стреливали 10 гражданских. Но приехали офицеры и молча увезли труп вояки. А еще помню, как в наш сад забрел нетрезвый немецкий солдат и все бормотал по-немецки: «Гитлер и Сталин - сволочи!»

Ольга Долечек:

- В 1941 году я жила с бабушкой на Куреневке. Как-то она взяла меня на рынок. По дороге мы увидели, как немцы вели колонну людей. Только много лет спустя я узнала, куда они шли.

Вскоре бабушка решила, что в Пуща-Водице (где до войны жили мои родители) нам будет безопаснее, чем на Куреневке. Взяла узел с вещами, дала мне в руки медный чайник с водой, и мы отправились в путь пешком - трамваи уже давно не ходили. В Пуще мы жили в бараке, а во время бомбежек прятались в глубокий окоп.

Как-то вечером раздался громкий стук в дверь. Мама на всякий случай спрятала меня в шкаф. Я слышала громкий разговор, потом выстрел - и больше ничего не помню. Позже мама рассказывала, что это был немец, который хотел, чтобы она постирала его белье. Когда она отказалась, он выстрелил в шкаф. Услышав детский крик, он ушел, а я вывалилась из шкафа вся в крови. Пуля прошла сквозь дерево и застряла у меня в переносице. Рана долго не заживала, гноилась. И неизвестно, что бы со мной было, если бы к тому времени наши войска не освободили Пущу, и не открылись госпитали.

С фронта мы регулярно стали получать отцовские треугольнички. Папа писал, что война скоро закончится, что друзья подарили ему трофейный аккордеон (до войны отец был в санатории баянистом)... Отец погиб 13 мая 1945 года в Восточной Пруссии. Уходя на фронт, он просил маму не срезать мои длинные косы. Мама его просьбу выполнила, и расчесывая их, часто тихонько плакала.

Олег Обремский:

- Мое военное детство прошло в селе Трилесы Фастовского района - там мы с братом и мамой находились во время оккупации. В одной хате нас жило несколько семей с детьми. С наступлением комендантского часа немцы заставляли женщин рыть окопы. Еще помню, как мы жарили картошку на чудом раздобытом рыбьем жире. А еще было страшно, когда во время боя немцы постучали в двери, а наши женщины, замешкавшись, не сразу их впустили. Те, разозлившись, вывели нас на расстрел. Выкатили пулемет. Но тут прибежал немецкий солдат с вестью об отступлении в бою с нашими танкистами, и фашисты бросились на подмогу. Но самое страшное было впереди: три месяца жизни в зоне боевых действий - утром стреляют наши, а ночью - немцы. Помню, что перед окончательным освобождением нашего села мне приснился сон, что нас освобождают разведчики в белых маскхалатах. И на следующий день немцы окончательно отступили - без боя.

Смотрите также:

Также вам может быть интересно

Топ 5 читаемых