aif.ru counter
14.03.2007 14:30
23

«Ихтиандр» победа духа над телом

«Когда я умру, не надо пышных похорон. Заверните меня просто в газету», - завещал он. Когда он умер, так почти и вышло.

«ПОСВЯЩАЮ дочери Светлане» - стоит курсивом короткая строка под названием последней книжки фантаста А. Беляева. «Ариэль» -роман о человеке, который наяву умел летать так, как летают только во сне, - вышел в 1941 году. В январе 42-го писателя уже не стало.

В зимнем Пушкине, под Ленинградом, стояли немцы.

«А если бы осталась одна голова?»

Плотный туман прореживает спальную окраину Петербурга. Я иду к его дочери Светлане.

На столе - чай и хлеб. На стене - портрет папы в рамке. Я щeлкаю цифровым фотоаппаратом - «Фантастика! Жалко, папа не дожил». Последний раз она видела его, когда ей было 12.

Беляев в этом возрасте, мальчишкой, прыгал с крыши сарая, раскрыв старенький зонт - надеясь взлететь... В свои 12 лет его дочь ковыляла с ребятами смотреть на руины - авиационная бомба упала на магазин игрушек.

Всего пару раз Светлана Беляева смогла получить гонорар за книги отца. А в 91-м истeк пятидесятилетний срок еe прав на авторские отчисления. Вот всe еe наследство: отец писал фантастику - она пишет фэнтези. У отца всю жизнь был туберкулeз позвоночника - у неe уже 78 лет туберкулeз коленного сустава.

- Отец плакал, когда узнал, что мне передалась его болезнь. Хотя свою он переносил очень мужественно. И даже привык к ней. Большую часть жизни он проводил лeжа, в специальной гипсовой «кроватке», в которой боль чувствовалась не так остро. Клал на грудь фанерку - и писал. А когда наступали улучшения, выходил на улицу, затянутый в кожаный корсет. Во время обострений его загипсовывали по самые уши. Это было похоже на инквизицию: он лежал на растяжках, где роль грузов выполняли привязанные к ногам кирпичи... «Мой мир ограничен расстоянием вытянутой руки», - говорил он.

И отправлял своих героев в неизведанные глубины моря и к далeким звeздам. «Человек-амфибия», «Звезда КЭЦ». С себя, из своего мира расстоянием в руку, он написал одну книжку, сузив мир героя ещe больше. «А что, если бы осталась одна голова?»

- Идея «Головы профессора Доуэля» отцу пришла, когда он в своeм беспомощном состоянии задумался, что, не будь у него рук, он не мог бы даже мухи согнать со своего лица.

Чeрный жук сел на лоб профессора Доуэля в начале романа.

- Моя мать, Маргарита Магнушевская, наполовину шведка, стала для него всем - сиделкой, женой, машинисткой. Они познакомились после революции в Ялте. Отец лежал, прикованный к кровати. Она работала в библиотеке и приносила ему книги.

Гнилая интеллигенция

ТОГДА, в Ялте, когда на время отпустила болезнь, Беляев, сын смоленского священника, всю жизнь боявшийся, что это выплывет на свет, и печатавшийся в научных журналах и газетах, перепробовал много профессий: работал в детском доме, милиции, библиотеке. Маргарита была рядом: даже в милиции снимала отпечатки пальцев... «Я таких, как вы, в 18-м году к стенке ставил», - шипел в милиции на «гнилую интеллигенцию» местный прожжeнный большевик.

Беляевы переехали в Москву. В две другие комнаты коммуналки подселились работники НКВД.

- Маму зажимали на кухне... Отец, сын священника, боялся дать отпор. Пришлось снова уехать. Мама вспоминала, как они с отцом сидели в кино и слышали со всех сторон шeпот победившего пролетариата: «Шляпа! Очки! Интэллигэщия!»

Точно так же передразнивали мать и дочь Беляевых в 43-м в немецком лагере для перемещeнных лиц, когда они с высоко поднятой головой говорили «спасибо» - за баланду из жмыха. Как будто и не было всей той довоенной славы...

- «Голова профессора Доуэля» выходила по частям в газете, и на переменах школьники сбегали в киоски - караулить очередной номер.

*    *    *

- Отец впервые почувствовал себя инвалидом, когда началась война. Фантазия тут уже не могла помочь, а пойти сражаться на фронт или элементарно защитить нас с мамой он не мог.

Писатель-фантаст видел войну из окна. Вот во двор упала многотонная бомба - осыпав штукатуркой и чудом не разорвавшись. Вот прошла колонна, оставляющая Ленинград, - и на следующий день в обратном направлении промаршировала немецкая. На фонарном столбе под окном повесили еврея с фанерной табличкой на груди. Во дворе устроилась немецкая кухня, и мама Маргариты попросилась туда чистить картошку - за котелок супа и пригоршню очисток.

Начался голод. Старенькая бабушка, жена и болезненная дочь перебивались крохами - но жили. А писатель-фантаст умирал. «Отец лежал и молчал».

Если бы люди и правда могли летать... Как Ариэль.

Книги первого советского писателя-фантаста стоят сейчас во всех книжных магазинах, на всех детских полках. Наверное, потому, что дети летают во сне - только до тех пор, пока не становятся взрослыми.

Полина ИВАНУШКИНА, С.-Петербург - Москва

Смотрите также:

Также вам может быть интересно

Топ 5 читаемых