aif.ru counter
20.04.2006 00:00
60

С. Никоненко как не стать бандитом

Сергей Никоненко «живет» на съемочной площадке - снимается в очередном сериале. В гримерке у него кроме зеркала уместился еще диван с подушкой и одеялом.

- Иногда успеваю вздрем-нуть минуток 10, - объясняет актер. - Ведь с этой работой не то что выспаться - борща поесть толком не дадут. А сейчас вместо обеда про жизнь свою вам буду рассказывать. Ну давайте, обо все понемножку...

О войне...

Я родился за два месяца и неделю до начала войны. 21 июня отец отправил маму и меня отдыхать в деревню. И мама со мной, двухмесячным, поехала в сторону Вязьмы. А 22 июня объявили, что началась война. Маме бы развернуться да вернуться домой, но родственники ее задержали. И мама попала в Москву только в 1944 году. В 1943-м она со мной на руках пошла до столицы. Сзади - мешок с сухарями, впереди - я, и так два года она меня несла. Мне потом рассказывала, как переходили линию фронта: «Ползем с солдатом через поле по снегу. Ты смеешься, а вокруг все рвется под мин-обстрелом».

О Сталине...

Это потом страна узнала, какой ценой далась победа в Великой Отечественной войне. А мы росли с верой в Сталина. И если бы тогда меня спросили: «Отдал бы ты жизнь за Сталина?», я бы ответил: «Да!» Когда Сталин умер, мы рыдали. Тогда все ребята с нашего двора пошли на похороны, и я не мог себе позволить остаться дома. Пролез через все кордоны, прорвался через жуткую толпу, но попал-таки в Колонный зал, где лежало тело Сталина. Именно с тех пор я несколько побаиваюсь толпу. Не так страшна была эта масса, как страшен был ее рев. Помню, я забрался по водосточной трубе, а мимо все летело и орало. А потом на улице оставались покалеченные люди, калоши, ботинки.

О театре...

Патриотизм, Родина, Сталин - все эти слова для нас были значимы, но в то же время у двора существовали свои законы. Я уже был в том возрасте, когда ребята определяли свой дальнейший путь. И многих он привел в тюрьму. Я тоже в одной «операции» участвовал: пытались ограбить ларек - очень хотели лимонада. С утра драка «до первой кровянки» была вместо разминки. Правила уличного боя я неплохо выучил. Но в жизни все-таки свернул на другую дорожку.

Школа у нас была мужская. А на Новый год срочно потребовалась Снегурочка. И так как я был самым маленьким по росту да еще и с огромными ресницами, назначили Снегурочкой именно меня. Накрасили, надели парик с белыми косичками, юбку, чулочки беленькие, сапожки. И, когда началась елка, все мамы говорили: «Откуда взяли такую хорошую девочку?» И мне так нравилось, что я всех обманывал.

Я очень хотел быть артистом и работать непременно в Театре им. Маяковского. Но я настолько плохо учился, что меня в 1958 году из школы «попросили». Пришлось заканчивать школу рабочей молодежи. Я устроился сначала кондуктором, потом почтальоном, а затем рабочим сцены в свой любимый театр им. Маяковского. Ходил туда на спектакли в любое свободное время. На билеты денег не хватало, но однажды я нашел потерянную кем-то контрамарку, написанную от руки не квадратике ватманской бумажки. Дома подделал этот почерк и стал сам себе выписывать места в театре на любое число. Выписывал и ребятам. Друзья мои - нормальные пацаны. Один раз посмотрели спектакль - и достаточно. Я же ходил раз по двадцать. Меня уже заприметили, думали, наверное: «Больной мальчик». Я же спал и видел, что работаю в этом театре. Но ни в одно театральное училище меня не взяли. Пришлось пойти во ВГИК.

В какой-то момент моя комната в коммуналке превратилась в филиал театрального училища: как-то зашел ко мне Никита Михалков на два дня и две ночи, а задержался на 8 месяцев. Никиту тогда исключили из Щукинского училища, видимо, за то, что он снимался в «Я шагаю по Москве». И вот ко мне и к нему в гости потянулись наши будущие коллеги: Качан, Русланова, Филатов. Придут, а я смотрю, что они явно пожрать чего-то хотят - вечно голодные студенты. Пока Никита что-то рассказывал, я на кухне картошку жарил. Принесу сковородку, а они вежливо спрашивают: «А можно?» Посуду после них мыть было не нужно: все корочкой вылизывалось.

О Шукшине...

На режиссерский меня надоумил пойти Василий Шукшин. Я с ним познакомился, когда он еще не был известен. У него иногда так складывались обстоятельства, что приходилось жить на вокзалах. А в нашей коммуналке была малюсенькая комната типа кладовки, в которой можно было поставить раскладушку. Иногда я звал Шукшина ночевать к себе. Это был удивительный человек, для которого чужого горя не существовало: не принимали у незнакомой бабки бутылку в «Стеклотаре», он шел и выяснял: «Почему не принимаете? Должны принять!» За это Шукшина все обожали. Да, бывало, что он выпивал. Но при такой жизни - рассказы вовсю печатаются, а он - бомж, квартиры нет, хотя уже к 40 время стучит, - трудно не запить. Но, когда человек делает в жизни гениальное дело, на его слабости можно закрыть глаза.

О возрасте...

Ну и что, что мне за 60?! В этом году, в Египте, я встал на виндсерфер! Да, три дня падал с этой доски. А потом вышел в море, и меня понесло в Саудовскую Аравию. И я три часа возвращался назад к берегу. Когда все-таки доплыл, выпил стакан виски и свалился спать до следующего утра. А утром был как новенький. Поэтому возраст жизни не помеха.

Подготовила Валентина Оберемко

Смотрите также:

Также вам может быть интересно

Топ 5 читаемых