aif.ru counter
09.03.2006 00:00
77

Судьбы. Она хотела отомстить сопернице, но любовь убить невозможно

В семейном архиве Марии Сухаренко хранятся две толстые конторские тетради, в которых она писала семье записочки. Это был их единственный способ общения.

НА ПЕРВЫХ страницах она просила помочь ей умереть - открыть больничное окно или еще как-нибудь. На последней - шесть слов к дочери: «Лена, я поняла - я хочу жить». Между страницами - пропасть.

Спасибо Богу за тебя

ВЕТЕР в хмуром, дымящем всеми своими заводскими трубами городе Краматорске шевелит листы на столбах с портретом одной женщины, которые расклеивает другая. Лицо на портрете - нарочно не придумаешь: со зловещей улыбкой тонких губ, с всклокоченными волосами. «Ну точно ведьма, метлы не хватает, - говорит про нее Мария Сухаренко и передает мне листочек с фото. - Может, хоть вы ее найдете»...

Веру Макаренко ищет милиция, чтобы привести приговор в исполнение. Ищет бывший муж Виктор, чтобы отомстить. Ищет Мария, чтобы хотя бы взыскать деньги - на оплату прошлых и будущих операций. Больше уже ничего не исправишь.

Четыре года назад в Краматорске разыгралась драма, до сих пор памятная и жителям города, и стражам порядка, и медикам ожогового центра. Мария, бригадир маляров, мать двух почти выросших дочерей, наконец освободившаяся от двадцатилетнего ига мужа-алкоголика, еще не старая и милая женщина, полюбила с первого взгляда Виктора, прораба, давно живущего отдельно от законной семьи. А он полюбил с первого взгляда ее. Малярши завидовали, дети от их распавшихся браков радовались, а они любили такой еще не изведанной в их жизни любовью, что однажды на каком-то застолье, где собралась вся стройконтора, он сказал во всеуслышание тост в честь Марии: «Я тебя искал и ждал всю жизнь. Спасибо Богу за тебя», - и по щеке немолодого прораба скатилась слеза.

Примерно тогда же бывшая жена Виктора Вера, которой он честно отдавал большую часть зарплаты, начала звонить Марии, расклеивать в подъезде записки с угрозами и даже приходила драться к ней на объекты. Виктору сказала так: «Я сделаю такое, что ты свою женщину всю жизнь под руки водить будешь».

И она сделала. И он водит. Но то, что она хотела разрушить, нерушимо.

27 сентября 2001 года ранним утром Вера Макаренко плеснула в лицо Марии Сухаренко серной кислотой, которую принесла к ее подъезду в банке под полой пальто. Макаренко убежала, а Мария осталась стоять, и асфальт под ней плавился от стекающих капель.

Когда она смогла доехать до своего 8-го этажа на лифте, утыканном записочками с угрозами, блузка, туфли и сумочка уже сгорели. Дочери бросились ее обнимать, и на них тоже зашипела одежда, а она пошла в ванную, к воде, и подняла взгляд на себя в зеркало. «Себя» больше не было. И поняла, что жить больше не хочет. Да и не будет, наверное. «Лена, я, видимо, умираю», - еле сказала она старшей дочери. Когда бригада «скорой» уносила ее и все думали, что она без сознания, Мария слышала, как то же самое говорили дочерям врачи: «Готовьтесь к похоронам, один процент выживаемости...»

Невеста была вся в  белом

ОНА откладывает в сторону толстые тетради, в которых хроника ее возвращения к жизни, и улыбается, насколько позволяют шрамы и завернувшийся краешек рта.

- Вы думаете, я красивой стать хочу? Или хотя бы такой же, как прежде? Нет, я просто жить хочу. Видеть детей своих хочу, Витю... Красота мне уже ни к чему. Весь этот случай - как прореха какая-то, черная дыра, в которую все затягивается, вечный стоп-кадр - в правосудии, земном и божеском, в ее, Марии Сухаренко, судьбе, в ее же банковском счете. И одна только награда за все это - любовь. И любовь же, должно быть, - виной...

После того как случилось одно чудо - Мария выжила, несмотря на ожог легких и дыхательных путей, произошло и еще одно, поразившее врачей ожогового центра даже больше, чем первое, медицинское. «Да вас на камеру нужно снять и показать всему миру, что есть такая любовь!» - причитали медсестры и лечащий врач, ставший свидетелем на самой, наверное, необычной во всем Краматорске свадьбе.

Виктор получил страшное известие в Крыму, в командировке, сразу же понял, что это значит, и сразу же вернулся домой. Увидев свою Машу, прораб тихонько, без сознания съехал на пол палаты ожогового центра. А когда очнулся, перецеловал каждый палец на правой и левой ноге и каждый палец на обожженных руках, впервые закурил и не спал месяц, днюя и ночуя на стуле у Марииной койки и делая все назначенные ей процедуры. А перед тяжелой операцией по пересадке кожи сказал, что хочет жениться.

- Конечно же, я сначала боялась, что не буду ему такая нужна, что бросит. Но он сказал, что даже не видит, что во мне изменилось.

А Виктор боялся, что ему откажет Мария, не находившая в себе сил даже жить.

Их расписали в столовой ожогового центра, и все было как положено: цветы, шампанское, невеста вся в белом: бинты оставляли на голове две маленькие дырочки - для одного зрячего глаза и рта.

С тех пор, с этого кульминационного момента, история топчется на месте. Уходит только зрение.

Вере Макаренко, не признавшей своей вины, суд последней инстанции назначил 5 лет лишения свободы и возмещение ущерба. После последнего заседания ее все ищут и не могут найти. Мария Сухаренко перенесла уже 23 операции, кусочки кожи перелатывали по нескольку раз, и каждый раз ее лицо непредсказуемо искажалось. И еще много их предстоит перенести. Как будто это случилось недавно - и как будто давно. Последние четыре года - все одно и то же: Виктор ищет деньги, Мария по мере их появления ложится на очередную операцию, потом Виктор ищет деньги, чтобы отдать предыдущие деньги, а сроки следующих операций проходят. И все недоумевают, где же Вера Макаренко, от которой уже не нужно ни признаний, ни слов раскаяния - нужно просто, чтобы она нашлась и продала свое имущество, как это делают они, и появилась бы возможность лечь еще раз в больницу.

Но не для красоты. Из-за неудачно сделанной пластики век пострадавший глаз у Марии не закрывается, высыхает роговица и падает зрение. Сначала оно было 60%, но за время поиска средств упало до 20. И она по-прежнему расклеивает портреты женщины со зловещей улыбкой на столбах вдоль дорог.

- Вы думаете, я красивой хочу стать? Нет, зачем мне это? Ведь Виктор, знаете, как говорит: «Дело же не в красе. Дело в доброте».

Полина ИВАНУШКИНА

Краматорск - Москва

Смотрите также:

Также вам может быть интересно

Топ 5 читаемых