254

Правозащитник Евгений Захаров - о «первенстве» Украины в ЕСПЧ и реформах

Еженедельник "Аргументы и Факты" № 41. Аргументы и Факты в Украине 13/10/2017

По стилистике – настоящее сталинское «золотое правило». Это - колоссальные суммы, 95% всех решений ЕСПЧ по Украине», - начинает беседу с нами директор Харьковской правозащитной группы Евгений Захаров.

Позорное лидерство

- Евгений Ефимович, как в ЕСПЧ появился «вал» исков от украинцев?

- Люди, не получив зарплату, пошли в суды. Но по судебным решениям ее не платили. А это – против параграфа 1 ст. 6 Европейской конвенции, нарушение права на справедливый суд.  Ведь если решения суда не исполняются – грош цена судебной системе.

При этом существует проблема и с социальными выплатами детям войны, инвалидам, учителям (по 59-й статье закона «Об образовании»). Нормы действуют, а деньги не платят.

- Исполняет ли Украина решения ЕСПЧ?

- Решения о компенсации ущерба, назначенные ЕСПЧ, исполняются неукоснительно. Хотя, когда эти суммы стали зашкаливать, вводили векселя. Но в основном все выплачивается.

Однако это – неполное исполнение решений ЕСПЧ: государству нужно устранить проблему, вследствие которой нарушается право. С этим у нас гораздо хуже.

Кроме того, не исполнено ни одно решение ЕСПЧ по ст. 3 (защита от пыток и жестокого обращения). Первое было принято в 2006 г. – «Афанасьев против Украины». С тех пор их много. Все они связаны с тем, что заявления о пытках практически не расследуют. Дело в том, что исполнить решение ЕСПЧ в подобном случае можно, лишь возбудив уголовное дело против тех, кто пытал, и довести его до суда. Этого не делают.

- Из-за «круговой поруки» в правоохранительных органах?

-Да. Полиция, прокуратура, суд не заинтересованы, чтобы это происходило. Иным способом расследовать преступления не умеют.

Все познается в сравнении

-То есть, ситуация с правами человека у нас печальная…

- И да, и нет. Если сравнивать с российской – у нас гораздо лучше. Например, недавняя история с лишением гражданства Саакашвили. Грубое нарушение, на мой взгляд. Но вот в российский закон о гражданстве внесена статья об отмене решения о его предоставлении, если человек совершил преступления экстремистского характера. Основание: сообщил о себе ложные сведения, обещая соблюдать Конституцию. Это как признавать брак фиктивным, если супруг, заключая брак, клялся любить и беречь жену, а сам изменил.

В России существует дискриминация религиозных, сексуальных меньшинств. Например, запрещены «Свидетели Иеговы» и разновидность мусульманства Хизб ут-Тахрир. Людей сажают только за то, что они читают священные книги. Это - узники совести. Но сравнение с западными странами не в нашу пользу. Некоторых кричащих и жестких проблем там просто нет.

- Как вы оцениваете работу омбудсмена Валерии Лутковской?

-

У Валерии Владимировны много успехов. Например, она вывезла детские дома из зоны АТО и добилась возвращения воспитанников интернатов, отправленных в РФ. Она вывозит осужденных, отбывающих наказание в «ДНР». Она вполне успешна там, где нужны профессионализм, настойчивость и требовательность к нарушителям прав человека.

- Тем не менее, срок ее пребывания на посту уже прошел. Почему парламент отложил решение вопроса?

- Согласно закону, в течение 20 дней после окончания срока полномочий нужно выдвинуть кандидатуры на пост омбудсмена, и за 20 дней за них проголосовать. Но закон был нарушен. Кандидатов было трое, от Радикальной партии, БПП и НФ. НФ предлагал нардепа Людмилу Денисову. Но голосование сорвали. Думаю, сделали это намеренно – не было уверенности в «нужной» кандидатуре. Говорят, согласованным кандидатом была Денисова.

- Почему этот вопрос политизирован?

- У нас опираются на политическую целесообразность даже там, где этого делать нельзя. Есть рекомендации ПАСЕ и Венецианской комиссии, что омбудсмен должен избираться двумя третями голосов, чтобы он представлял весь парламент. Это правильно. Но в нашем парламенте даже простого большинства голосов не найти.

Предлагалось провести конкурс на лучшего кандидата, но законом это не предусмотрено. При этом, процедуру избрания омбудсмена изменили с тайного голосования на открытое. Ввели это в закон «О регламенте», а в законе об Уполномоченном осталась прежняя процедура, возник конфликт законов. И все «зависло». Нужно, на мой взгляд, оставить тайное голосование, чтобы исключить избрание «того, кого нужно».

- Вас называют одним из кандидатов на пост омбудсмена…

- Да, мне предлагали, но я отказался. Раньше считал, что смогу пробежать такой марафон, сейчас уверенности нет. Хотя готов пойти на это в крайнем случае, если никого не найдется.

Но не исключаю, что и Валерию Лутковскую могут переизбрать. Однако ей не могут простить молчание относительно «диктаторских законов» (пакет законов, принятых ВР 16 января 2014 г. – Ред.). Действительно, не должен омбудсмен в таких случаях молчать, пусть даже ценой должности. В те дни я ей об этом говорил.

Неверный вектор

- Кабмин анонсировал реформу пенитенциарной системы. В чем ее суть?

- Пока были сделаны только первые шаги, заменили областные управления на региональные. И передали систему в Минюст, допустив создание своих органов расследования. Как можно в гражданском министерстве создавать военизированные органы расследования? Это противоречит принципам права.

Но изменения не коснулись самих осужденных. Сейчас этим занялись, подготовили законопроект «О пенитенциарной реформе». 3 октября его обсуждали на профильном комитете ВР, будут вносить в парламент. Однако считаю, что этот закон никуда не годится.

Дело в том, что система, в каком-то смысле, перешла в контрнаступление. И это, кстати, происходит в отношении всех реформ в стране. То же наблюдается и в Нацполиции, и в МВД – за какую проблему ни возьмись, идет борьба между тех, кто хочет изменений и тех, кто стремится все оставить по-старому.

- Как нужно реформировать пенитенциарную систему?

 - Это очень объемный вопрос. Необходимо удалить ст. 391 из УК (об увеличении срока заключенным-нарушителям режима – Ред.) Это – карательная статья,  советский пережиток, способ ломать заключенных, «качающих права». Вместо этого хотят добавить ст. 391-1 о дополнительном наказании нарушителей режима.

Кроме этого, сейчас нардепы или их помощники в сопровождении до двух журналистов и до трех врачей могут посещать колонию без предупреждения, общаться с заключенными, делать видео- и фотосъемку, иметь доступ к персональным делам. Это – способ контролировать, что происходит в этих учреждениях. Мы находили много нарушений, фактов избиений. Но системе это мешает работать, решили ввести предварительную аккредитацию мониторинговых групп. В новом законопроекте это есть. В общем, вектор закона совершенно неправильный.

Ошибка и в том, что хотят сохранить «ГУЛАГ» - сокращают число учреждений исполнения наказаний по приказу Минюста. То есть сохраняют бараки по 800-1000 человек. Вместо этого нужно переходить с лагерной системы на блочную. Но говорят – денег нет.

- Что можно сказать о реформировании полиции?

- Здесь были определенные успехи. Больше нигде их не было – ни в прокуратуре, ни в СБУ, ни в пенитенциарной системе. Но при этом были допущены просчеты. Сейчас идет четвертый этап полицейской реформы. Третий – это был откат, сейчас реформа активизировалась, но уже в более тяжелых условиях.

- Как вы расцениваете отмену «закона Савченко»?

- Он свою функцию выполнил. Осталась одна категория людей, пожизненные заключенные. Некоторым из них пересчитали срок, другим отказали, есть разноречивая судебная практика. А для них это имеет значение – после 25 лет заключения они могут рассчитывать на замену пожизненного конечным сроком наказания. Плюс – содержащиеся в заключении в «ДНР/ЛНР», к ним «закон Савченко» вообще не применялся (порядка 16 тысяч осужденных).

Что касается сути – по данным исследований «закон Савченко» на криминогенную ситуацию не влияет.

- Можно ли «списать» на войну рост преступности?

- Это – одна из причин. Но, думаю, гораздо больше влияет то, что люди сейчас стали беднее, стало больше краж. Причем, воруют продукты, консервацию из подвалов.

- А в чем причина отсутствия результатов в раскрытии громких заказных убийств?

- Не умеют их раскрывать. Кроме того, все это очень политизировано. Ведь такие дела то президент, то кто-то еще берет под контроль, дают обещания раскрыть в течение недели. А потом следствие «подсовывает» лже-преступников.

- Вы входили в комиссию по отбору кандидатов на пост главы Нацполиции. Почему удивились стремлению нардепа Мустафы Найема занять этот пост?

- Я к Мустафе Найему отношусь уважительно. Однако у нас и Юрий Витальевич (Луценко – Ред.) стал генпрокурором, не имея юридического образования, а когда такой прецедент есть, другим тоже хочется. Но глава Нацполиции - должность не политическая, а профессиональная. Я согласен с тезисом, что должны прийти новые люди, но они должны быть подготовлены.

Ирина ВАНДА

Смотрите также:

Также вам может быть интересно

Loading...

Топ 5 читаемых