aif.ru counter
152

Сергей Кораблин – о факторах, подрывающих устойчивость украинской экономики

Еженедельник "Аргументы и Факты" № 12. Аргументы и Факты в Украине 18/03/2020
Сергей Кораблин – о факторах, подрывающих устойчивость украинской экономики
Сергей Кораблин – о факторах, подрывающих устойчивость украинской экономики © / Youtube.com

«Все мы понимаем, что коронавирусная «паника» - не единственная причина падения курса гривны», - начинает беседу с «АиФ в Украине» доктор экономических наук, заместитель директора Института экономики и прогнозирования НАН Украины Сергей Кораблин.

Война всех против всех

Сергей Александрович, какие еще существуют причины?

Их много – кратко- и долгосрочных. А есть и такие, которые я бы отнес к категории фундаментальных, способных концептуально влиять на оценку событий. Мы как-то уже подзабыли, что у нас был кризис 2008-2009 гг. И он наблюдался не только в Украине, это был глобальный кризис. А мы являемся хотя и маленькой экономикой, но все же частью глобальной системы.

Ее же динамика до сих пор так и не восстановилась: те высокие темпы роста, которые наблюдались до 2008 г., расширение мировой торговли, а также «взрывообразный» рост прямых и портфельных инвестиций, то ожидание чуда бесконечного глобального роста, которое было до кризиса – сегодня сошло на нет. Да, рост возобновился, но его темпы ниже, чем были до того кризиса. Это – первое. Второе: почти все индустриальные страны вышли из него с высоким уровнем госдолга, который теперь как-то надо финансировать. На этом фоне между ключевыми игроками развернулась острейшая борьба за международные рынки сбыта, где вдруг оказалось, что «все против всех».

Brexit – частное проявление этого процесса?

Да, в июне 2016 г. Великобритания приняла принципиальное решение о выходе из ЕС (основание - результат консультативного референдума 23 июня 2016 года, когда 51,9% британцев проголосовали «за» выход из ЕС. – Ред.). О его условиях споры шли три с половиной года. Почему Великобритания выходит из ЕС? Очевидно, ее перестали устраивать условия региональной интеграции. Великобритания считает, что они для нее стали проигрышны. Но 20 лет назад такая оценка была просто немыслима.

Какие еще страны задействованы в этом противостоянии? 

Протекционизм мы видим не только со стороны Соединенных Штатов, хотя сегодня это – самый яркий образчик. Однако Китай не менее остро играет в эту же игру, масштабно  «прикрывая» свою экономику везде, где только можно. Относительно ЕС – там та же история. И Brexit – наиболее потрясающий тому пример. Экономический национализм внезапно сменил разговоры о всеобщем благе глобализации.

Торговые войны – это нынче «модная» тема…

Да, прежде всего, в «треугольнике» Китай – США - ЕС. Но есть и «парные» торговые войны. Например, между США и ЕС: Boeing и Airbus – довольно старая история. Затем, нефтяной «треугольник» Россия – Саудовская Аравия – США, он тоже не нов, проявлялся еще в 2014-2015 гг. Так что, вся эта напряженная конфигурация присутствовала и прежде, сегодня она просто стала рельефнее.

Но существуют же организации (к примеру, ВТО) обязанные это координировать…

Надо учитывать, что обострение «межличностных» отношений между ведущими мировыми игроками стало реальностью на фоне снижения координирующих функций международных организаций, - таких, как МВФ или ВТО. Так, все торговые споры нужно решать в рамках ВТО. Но есть ее участники, которые обязаны руководствоваться этими правилами, а есть те, кто эти правила пишет. И степень их свободы, по понятным причинам, оказывается выше.

Созревший кризис

То есть, все сегодняшние проблемы мировой экономики были неизбежны?

Напряженность ощущалась не только в последнее время. Еще пару лет назад не только аналитики, но и журналисты заговорили о затянувшейся фазе роста. Обычно среднесрочный цикл – 8-10 лет, а там – «пора бы уже» быть кризису. Конечно, это механистический, упрощенный подход. Тем не менее, ожидание кризиса не было беспочвенным. Сложная конфигурация накопившихся проблем «грозила» каким-то разрешением, но оно никак не происходило, ни в финансах, ни в производстве.

Возможно, вы обратили внимание: в последние годы появилось выражение «новая нормальность», описывающее такое состояние, - глобальную атмосферу, сформировавшуюся после кризиса 2008-2009 гг. Заговорили о закате эпохи глобализации, либерализации и т.д..

То, что ключевые монетарные центры – Федеральная резервная система США, Европейский центробанк, Банк Англии, Японии, не говоря уже о Китае – так и не вернулись к так называемой «нормальной» монетарной политике, которая была до кризиса 2008 г. – не от хорошей жизни. Они вынужденно подпитывали экономический рост мерами монетной политики, дабы тот не затухал.

А как это коснулось Украины?

Для стран сырьевой периферии (к которым относится и Украина) все это обернулось концом «суперцикла» - приглушенным состоянием глобальных рынков сырья. Прежний бурный рост цен на них, от чего когда-то вспухали наши валютные поступления, иссяк. Плюс – накопленные долги Украины и «пиковые» выплаты по ним в течение, как минимум, четырех лет - с 2019 г. по 2022 г. А теперь, вследствие их вынужденного «растягивания» - это уже, похоже, и 2023-2025 гг. Вся эта предыстория показывает, что наши сегодняшние экономические проблемы не могут быть сведены к пандемии коронавируса.

Это – просто триггер?

Да. Условно можно сказать, уж извините, что глобальная экономика была «беременна» каким-то потрясением. И оно вызрело. А то, что при вирусе как-то надо защищаться, вводить карантин, невольно сворачивая деловую активность,– это, конечно, только часть вопроса.

Могли ли быть другие «спусковые крючки»?

Для нас, как небольшой экономики с сырьевой «конструкцией», таким триггером мог стать неурожай, засуха или обильные дожди. И мы все равно оказались бы в той ситуации, в которой находимся сейчас.

У края «воронки»

Хотелось бы понять – какова «глубина дна» в той точке, где сейчас наша экономика находится?

Буду откровенен: говорить, что проблемы с вирусом уже прошли, исчерпаны хотя бы для Китая (который уже заявил о прекращении эпидемии у себя) при развитии пандемии в мире пока рано, эта угроза будет только нарастать. И чем обернется карантин в Италии, мы не знаем. Вчера (13 марта. – Ред.) обвалились фондовые рынки. Это - самый глубокий дневной спад за последние тридцать лет, на фоне новости о запрете на въезд европейцев в США в ближайшие 30 дней.

А где сейчас находится Украина? Где-то на краю этой «воронки»?

Думаю, что да. К сожалению, так как мы интегрированы в эту систему, нас эта «воронка» не может не притягивать. Если мы были бы замкнуты, как, к примеру, Северная Корея, или наши конкурентные преимущества на внешних рынках были бы иными – может быть, это выглядело бы как-то по-другому. Но утверждать, что все безнадежно, тоже не могу.

Как вы оцениваете действия НБУ в этих условиях?

Конечно, на имеющемся фоне решение правления Национального банка о понижении учетной ставки (13 марта НБУ снизил учетную ставку до 10%. – Ред.) для меня – неожиданность, как, думаю, и для многих на рынке, особенно для практикующих банкиров, представителей бизнеса.  Чего тут больше – уверенности в том, что ажиотажный спрос на валюту подпитан одним только вирусом, или чего-то другого? Не знаю. Но, если в Нацбанке считают, что этих мер достаточно – это обнадеживает. Хотя, признаюсь, не очень сильно.

Достаточен ли запас прочности нашей экономики, чтобы погасить «пожар»?

26 млрд в золотовалютных резервах – это, в принципе, неплохо. Хорошо, что НБУ, в течение прошлого года выкупал валюту. Можно, конечно, прокомментировать, за счет чего и с какой интенсивностью он это делал, но факт остается фактом: 26 млрд – это лучше, чем 16-ть. Правда?

То есть, к кризису худо-бедно подготовились? Что тогда происходит с гривной?

Посмотрим. НБУ ведь все-таки исходит из того, что устойчивость экономики зависит от подписания нового соглашения с Международным валютным фондом. Значит, руководство Нацбанка не уверено в том, что на одних резервах в ближайшие годы он сможет «вытянуть».

При этом, НБУ принял решение о снижении учетной ставки. Вроде бы, это - четко в контексте его монетарной доктрины - инфляционного таргетирования, когда инфляция превыше всего, и точка. Последний показатель инфляции – 2,4% в годовом исчислении, а целевой диапазон – 5%, плюс-минус один процентный пункт. Мы опустились ниже. Поэтому Нацбанк теперь снижает учетную ставку. Вроде бы все в рамках его постулатов.

Но тут возникает вот какой вопрос: по сути, за последние несколько дней нацвалюта обесценилась где-то на 8-9%. Есть такое понятие – «курсовая эластичность инфляции»: то есть, в какой пропорции меняется уровень инфляции в связи с 1%-ным изменением курса нацвалюты. По разным оценкам, если гривна девальвирует или усиливается на 1%, инфляция увеличивается или уменьшается на 0,2-0,3 процентных пункта. Так что, если гривна просела на 9%, можно ожидать, что только из-за этого фактора инфляция к концу года вернется в целевой «коридор» 5% плюс-минус 1%. Но тогда - зачем нужно было опускать учетную ставку?.. А если все-таки было нужно, то, все ли в порядке с доктриной?.. Или НБУ полагает, что курс вернется к 24 гривнам за доллар?..

(Продолжение – в №13 «АиФ в Украине» за 2020 г.)

Ирина Ванда

Новости от АиФ.ua в Telegram. Подписывайтесь на наш канал https://t.me/aif_ukraine.

 

Также вам может быть интересно

Loading...

Топ 5 читаемых