aif.ru counter
7319

Андрей Новак рассказал о скачках курса гривны и ее дальнейшей судьбе

Еженедельник "Аргументы и Факты" № 49. Аргументы и Факты в Украине 04/12/2019
Андрей Новак рассказал о скачках курса гривны и ее дальнейшей судьбе
Андрей Новак рассказал о скачках курса гривны и ее дальнейшей судьбе © / 112 Украина

Глава «Комитета экономистов Украины» Андрей Новак рассказал о скачках курса гривны и ее дальнейшей судьбе.

«Разъясните, пожалуйста, что за «чудеса» происходят с гривной: недавно была «пробита» психологическая отметка обменного курса – 24 гривны за доллар». А. Стеценко, Кременчуг

Чем курс похож на монету?

Андрей Яремович, так что же происходит с гривной?

У укрепления гривны, как у монеты, есть две стороны: во первых, это объективная экономическая – основания для стабильного курса гривны существуют, несмотря на негативное торговое сальдо, которое сейчас уже – «минус» 7,1 млрд долл. Его перекрывают прямые валютные поступления в Украину, прежде всего от наших «заробитчан», динамика переводов от которых растет высокими темпами. Второе направление – это продажа достаточно больших объемов облигаций внутреннего госзайма (ОВГЗ), для чего нерезиденты сдают иностранную валюту, чтобы приобрести гривну и купить эти ценные бумаги. Поэтому у нас сейчас «плюсовой» сводный платежный баланс, что дает возможность иметь стабильный курс гривны.

А спекулятивный компонент в этом есть?

Да. Очевидно, что те, кто имеет большие капиталы, получая информацию о действиях НБУ на каждый день торгов, используют момент, чтобы спекулировать на курсе. Сейчас дешевле скупить иностранную валюту, чтобы потом ее продавать – когда будет опять целенаправленно достигаться девальвация гривны. Продав валюту по совсем другому курсу, они могут заработать «из ничего», за счет украинцев, сверхприбыли.

Эксперты говорят, что существует порочный круг: инвесторы скупают ОВГЗ, что укрепляет гривну, в итоге доходность облигаций делается выше. Сколько этот «замкнутый круг» может просуществовать?

Я бы сказал иначе: история с нашими ОВГЗ с космической – более 16% - прибыльностью все больше напоминает «МММ» государственного масштаба. А сколько это будет продолжаться? Столько, сколько спекулянты от власти посчитают нужным на этом зарабатывать. Тут государственной финансово-экономической политикой, к сожалению, и не пахнет.

И все же – что будет с курсом гривны к Новому году и после него?

Думаю, что всколыхнуть валютный рынок может даже информация о том, что новой программы сотрудничества с МВФ не будет или она будет отложена на неизвестный период времени. Такое у нас уже не раз бывало.

Где точка компромисса?

Но миссия МВФ недавно покинула Украину, не подписав новую программу…

Ну, вроде бы, до конца года на это еще есть надежда. Однако если этого не произойдет, такое может сразу взбудоражить валютный рынок, может возобновиться девальвация гривны.

От чего зависит наше дальнейшее сотрудничество с МВФ? И что случится, если этого не произойдет?

Последствия – это, в первую очередь, очень высокий риск падения курса гривны, и, во-вторых, повышение нагрузки на госбюджет по обслуживанию госдолга. Учитывая, что у нас в ближайшие три года «пик» долговых выплат, без перекредитования от МВФ пройти его силами лишь госбюджета будет практически невозможно. Это – высокий риск дефолта госбюджета.

Почему тогда Минфин заявляет, что нам не так уж и нужны деньги МВФ?

Да, велись разговоры о том, что это – последняя программа, и потом нам МВФ уже не нужен. Но об этом можно было бы говорить, если бы украинская экономика в течение 5-7 лет имела темпы роста ВВП 6-7% ежегодно. У нас же, к сожалению, происходит совсем другое, поэтому без сотрудничества с МВФ Украине будет очень тяжело. К тому же, важны не только сами транши, но и то, что на МВФ ориентируются другие наши кредиторы и инвесторы. Украина сейчас для мира – государство с повышенными рисками, на территории которого проходят военные действия. Если с такой страной не работает МВФ, не будет работать никто. Поэтому сотрудничество с МВФ нам нужно не только для получения траншей, но и как сигнал для всех остальных партнеров, что с Украиной можно работать.

Какова, в таком случае, «точка компромисса» в отношениях Украины с МВФ?

Все требования МВФ сводятся, по сути, к одному - к сбалансированию государственного бюджета, т.е. его платежеспособности, потому что именно оттуда возвращаются деньги с теми небольшими процентами, которые предоставляет нам МВФ. А как уж этого достигает страна – дело ее правительства. Что же делать, если украинские правительства разных «цветов» не видят, что НАК «Нафтогаз» - это крупнейшая коррупционная схема? И все проблемы «Нафтогаза» закрываются единственным методом - за счет тарифов, из кармана потребителей? Так кто же это делает? Ясно, что не МВФ! МВФ – это финансовое учреждение, и никогда не выставляет требования по ценам, то ли на газ, то ли на помидоры или огурцы, то ли на вывоз леса-кругляка. МВФ к этому не имеет отношения, это все спекуляции наших политиков, которые сидят на соответствующих схемах.

История с ПриватБанком касается того же: в МВФ беспокоятся, что из госбюджета во второй раз придется платить за то же самое. И такой бюджет уж точно не будет платежеспособным.

Где же баланс? Его всегда можно отыскать – МВФ, как и весь цивилизованный мир, является достаточно гибким в любых переговорных процессах. У них нет позиции: «Только так, как мы говорим, и не иначе!». Все зависит от  того, как страна отстаивает свои интересы.

Ваша оценка – есть ли надежда на скорый транш?

Надежда есть - потому, что правительству просто некуда деваться, иначе дело дойдет до дефолта государственного бюджета, а это намного хуже. Поэтому лучше найти баланс с рекомендациями или требованиями МВФ, чем довести ситуацию до дефолта.

Какие факторы и на что влияют?

Экономист Александр Паращий говорит, что валютный курс во многом будет зависеть от цены газа. Вы это подтверждаете?

Цена газа влияет на торговый баланс, с которого мы с вами начали нашу беседу. Мы вынуждены импортировать большие объемы газа, желательно, по более низкой цене. Но тут можно корректировать объем закупки: закупать меньше и использовать больше газа собственной  добычи. Опять-таки, это – формирование энергетического баланса, прямая работа и функция правительства. У правительства, как высшего экономического органа страны, есть все инструменты, с помощью которых он может и обязан это делать. В том числе, и следить за торговым балансом, чтобы не доводить его до большого отрицательного торгового сальдо. Но для этого сейчас нет достаточной политической воли, мотивации - все, к сожалению, занимаются «заробитчанством», только внутренним – на бюджете, на потоках, в том числе электро-, газовых и нефтяных.

Кто в роли дирижера?

Но курсовыми вопросами должен заниматься Нацбанк…

Который из-за политики так называемого «плавающего курса» от этого самоустранился, хоть это одна из ключевых функций НБУ, как института.

А что должен делать НБУ в ситуации, которая происходит с гривной?

Во-первых, снижать ставку облигаций внутреннего госзайма, потому что эти ставки сейчас очень высокие, и их нужно будет выплачивать в ближайшие годы. Во-вторых, стабилизировать курс гривны: начать можно было бы с назначения определенного «валютного коридора», такая практика у нас уже была. А далее – сужение этого «коридора» и обеспечение более-менее стабильного курса. Фиксировать его нельзя, это – другая крайность, колебания должны быть на валютном рынке. Но обеспечивать его стабильность НБУ должен, как единый регулятор. К сожалению, и в этой области мы видим не экономическую политику и защиту интересов всех граждан, а игру на спекуляции с целью получения сверхприбыли.

Есть еще один вопрос, связанный с курсом гривны: несмотря на ее укрепление, цены в последние месяцы не уменьшились, а иногда и растут. Почему это происходит?

Если говорить о якобы прямой зависимости курса и цены определенного товара, например, горючего (на 80% импортного, закупаемого за иностранную валюту) – когда валюта дешевеет,  оно должно было бы снижаться в цене. Но этого не происходит. Ситуация на этом конкретном рынке объясняется монопольным сговором – есть, грубо говоря, 3-4 крупных оператора сетей АЗС, у них – монопольный сговор. И мы видим на разных заправках – цены на те или иные виды топлива совпадают с точностью до копейки. Что как раз и говорит о сговоре. Антимонопольный комитет только разводит руками – фактически, тоже не исполняет своей прямой институциональной функции. А от энергоресурсов идет «прямая реакция» на все товары и услуги, потому что это – обязательный элемент себестоимости всех товаров без исключения. Раз энергоресурсы (топливо, газ, электроэнергия) дорожают - повышаются и цены на все, ведь ни производитель, ни продавец не могут работать «в минус». Раз растет себестоимость, значит, они должны поднимать цену – согласно законам экономики.

Почему государство на это не влияет?

В рыночных условиях государство не может устанавливать цены, но должно влиять на ценообразование – путем производства товаров на госпредприятиях и с помощью механизмов дотаций и субсидий на те товары, по которым оно должна способствовать более низким ценам. Это – социальные товары и продукты. Но у нас, фактически, есть только одно название, а реальных шагов по производству такой продукции - крайне мало.

Ирина Ванда

Новости от АиФ.ua в Telegram. Подписывайтесь на наш канал https://t.me/aif_ukraine.

Также вам может быть интересно

Loading...

Топ 5 читаемых