453

Дедаламазишвили: украинцы любят грузинскую культуру больше, чем политиков

Еженедельник "Аргументы и Факты" № 47. Аргументы и Факты в Украине 18/11/2015

«Когда-то из Грузии, кроме плохих новостей, ничего не было слышно. А теперь из Грузии слышна хорошая музыка и не только» - шутит Гиги Дедаламазишвили, солист грузинской группы «Мзгавреби», которую в Украине любят не меньше, чем на родине.

Крепкая дружба

 - Гиги, в чем, по-вашему, заключается феномен популярности в Украине всего грузинского – музыки, кухни, политиков, в конце концов?  

 - Любят грузин, что поделаешь! Как и украинцев любят в Грузии.  Все, кто ездит отсюда в Грузию, понимают это и чувствуют. Это наши и только наши такие теплые отношения. Политика – это не важно. Люди – вот что главное. Потому что если дружат политики, это не значит, что дружат страны. И наоборот. Поэтому мы ездим с концертами и в Россию. Нас там так любят и ждут – не политики, а люди!

Но если говорить о музыке, кого за последние годы из грузинских музыкантов узнали украинцы, кроме Нино Катамадзе? Возможно, еще из-за этого к нам повышенный интерес. И я очень рад, что украинской публике интересно – а как же звучат современные грузинские – пока еще молодые – парни? Но на наши первые киевские концерты пять лет тому назад слушатели приходили, не понимая, что их ждет. Ими двигало любопытство вроде - а давай сходим, послушаем, что за грузины?

И не стоит забывать, что мы когда-то жили в одной стране и искренне любили друг друга. Сейчас мы живем отдельно, мы два очень разных государства, но мы крепко дружим. Когда-то из Грузии, кроме плохих новостей, ничего не было слышно. А теперь из Грузии слышна хорошая музыка и не только. А украинцы – это, прежде всего, люди с душой. Они, думаю, просто по нам соскучились! Вот посмотрите: еще несколько лет тому назад в Киеве было от силы пять грузинских заведений. А сейчас гораздо больше. Даже праздник «Тбилисоба» в Киеве одновременно празднуют на нескольких фестивалях!

 - У вас из семи десятков песен только 4 на русском и 1 на украинском. О чем поет «Мзгавреби»?

- Поем о жизни. О лодочке, о любви... Искренне выражаем свои чувства. Главное для нас и для нашей музыки – сохранить это хорошее, не растерять эмоции.

 - Деньги могут изменить вас в худшую сторону?

 - В разное время появлялось много людей, которые хотели видеть нас какими-то другими – причесанными, прилично одетыми. Правильно говорящими и правильно по их меркам, поющими. Хотели из нас сделать «продукт». Предлагали неплохие деньги. Говорили нам: «Ребята, у вас в таком виде ничего не получится». А у нас взяло и получилось!

Когда будут реформы? – сделаем!

- Участие грузинских политиков в украинской власти отражается на вашем успехе?

- Не могу сказать, что это как-то влияет на то количество тепла, которое мы получаем от украинской публики. Его всегда было много. И как было, так и осталось. Не скрою, многие политики, работающие сегодня в Украине, мои хорошие знакомые. Но от этого для группы ничего не изменилось. Я даже почти не вижусь с этими людьми, еще реже, чем когда-то в Грузии. Ни у меня, ни у них сейчас нет на это времени.

- То есть вы не следите за тем, как в Украине работают грузинские политики?

- Если честно, не особо. Разве что моя теща рассказывает мне последние новости. Правда, месяца три тому назад случайно встретил Хати в Киеве (Хатия Деканоидзе, глава Национальной полиции Украины, – «АиФ»). Конечно, поздоровались, поболтали, наши семьи давно знакомы, мы дружим. «Ну, когда уже будут реформы?», - спросил я. «Сделаем!», - сказала Хати. Мне действительно очень хочется, чтобы в Украине произошли изменения к лучшему. И я, как гражданин своей страны и друг Украины, очень хочу, чтобы мои соотечественники помогли Украине в этом. Когда тебе дали гражданство, дали зарплату – это все-таки большая ответственность, согласитесь.

- Десять лет тому назад, то, что наблюдали украинцы в Тбилиси, было для них чем-то запредельным. Например, то, что гаишники не берут взятки.  Прошло десять лет, у нас это все только начинает меняться...

- Главное – решить для себя, что лучше. Раньше постсоветский человек воспринимал государство как что-то чужое, далекое, часто враждебное. Никто не понимал, что если ты крадешь у своей страны, это ты лезешь в свой собственный карман. Хорошо, что сейчас гораздо больше людей понимают, что если ты сегодня украдешь, завтра будет сложнее жить твоим детям, под твоим домом не будет хорошей дороги и так далее. Нужно понимать, что не нужно покупать своему сыну диплом юриста или экономиста, как сейчас модно. Когда мне было девятнадцать, отец мне сказал: лучше быть хорошим плотником, чем фальшивым врачом с купленным дипломом. Вот у меня диплом юриста. И, как говорят, поначалу ничто не предвещало. Но я вдруг понял, что очень хочу быть актером. Поступил в театральный. Даже успел поработать в театре: играл сыновей, дядь, друзей. Побыть в амплуа героя-любовника внешность не позволяла. А потом случился еще один резкий «крен»…

- Как ваша семья отреагировала на резкую смену профессии?

 - Очень расстроились сначала. Но потом все стало на свои места. Я вырос в музыкальной семье. Мой дедушка закончил консерваторию, мама тоже. Дедушка всегда хотел, чтобы я стал дирижером. Но единственное, что у меня есть от дирижера – это, наверное, прическа.

«Мне просто нравится здесь»

- В каком возрасте вы начали петь?

- Нужно понимать, что в Грузии все поют чуть ли не с пеленок. Поэтому мой случай уникальный – я не пел. Очень долго. Лет до пяти. Когда запел, родня с облегчением вздохнула. А до этого не знала, что делать, думали, с мальчиком что-то не в порядке. Именно потому, что в Грузии все поют, быть там музыкантом непросто. К твоей работе относятся несерьезно. Когда у моего отца спрашивают: «А где работает твой сын?», он отвечает: «Мой сын поет». На что все кивают и говорят: «Это понятно, что поет. Но где он работает?»

- Однако, вы «напели» уже пять полноценных альбомов! Как боретесь со страхом начать новое, с неуверенностью творческого человека?

- Преодолеть страх до конца невозможно. Все равно страшно. К примеру, выпустили альбом, ждем, что скажут. Когда говорят, что он хороший, все равно закрадываются подозрения, что нам льстят. Это самый ужасный этап, когда ты выпускаешь что-то новое, когда думаешь только о том, как публика будет воспринимать нашу музыку. Признаюсь, я всегда представляю все самое худшее. Но я понял, что бояться нужно, главное, не сильно бояться. Будешь сильно бояться – потеряешь себя, и не сможешь делать то, что тебе нравится. 

- Как случилось, что вы собрались вместе и вам одновременно нравиться то, что вы делаете?

- Мы все пели в хоре у моей мамы. Там сдружились еще мальчишками. Наша группа – это друзья, которые счастливы дружить и работать вместе. Может в это сложно поверить, но такое правда бывает.  В нашей жизни вообще так складывается, что мы всегда попадаем в нужное место в нужное время. Это маленькое чудо, которое всегда с нами. Когда мы начали играть в Украине, тоже случилось чудо - нас сразу полюбили. И любят до сих пор. А вот теперь мы поехали в тур, и заехали в города, где нас еще никогда не слышали живьем – например, во Львове. Это было волнительно, как первое свидание, но надеюсь, что теперь это будет любовь на всю жизнь!

- Откуда у вас такая необычная секция перкуссии – африканские, перуанские и прочие инструменты?

 - Случайно все получилось. Тетя Лаши (Лаша Дохнадзе - вокал, кахон, перкуссия, бас-барабан, – «АиФ») привезла кахон в Тбилиси. Она думала, что это ваза, но Лаша его случайно перевернул и оказалось, что это перуанский ударный инструмент. Пришлось ей нам его отдать. А он сразу вписался в нашу музыку.

- Известно, ваша жена украинка, вы познакомились в Киеве во время концерта. Почему не живете в Киеве?

- Нет, в Киеве мы ничего не делаем, кроме концертов и детей (смеется). Но я почти каждый месяц бываю в Украине. И не только потому, что моя жена украинка. Мне просто нравится здесь.

 

Оксана Шевченко

 

Также вам может быть интересно

Loading...

Топ 5 читаемых