aif.ru counter
105

Окультурить некультурное

Еженедельник "Аргументы и Факты" № 39. Общество 26/09/2007

Подольские власти, возмущенные грязью и разгулом бомжей на Контрактовой площади,  пообещали навести здесь порядок, вернув историческому месту былой образ. Каким же  видели Подол наши предки?

У подножия Андреевского спуска расположились несколько десятков облезлых собачек со своей сердобольной хозяйкой, пытающейся прокормить разношерстное семейство за счет добрых людей. На углу Валов и Константиновской, возле старой пивной, сомнительного вида джентльмены пытаются дубасить друг друга и одновременно держать равновесие. Возле памятника Г. Сковороды пожилая женщина очень неопрятная на вид  громко цитирует Пушкина. Фонтан на Контрактовой площади облеплен толпой  народа, в которой сложно разобрать, где  - нищие, а где - ярко одетые представители каких-то современных молодежных направлений. Над всем этим безобразием возвышается Апостол Андрей - он  упрямо верит в благообразие и духовность Подола.

«Интимные» места

В прошлом и позапрошлом веках киевские бордели не уступали по количеству и популярности церквям. Дома терпимости располагались в самых разнообразных частях города: на Ямской, на Крестах (нынешний Печерск), даже на четной стороне Крещатика рядом с городской Думой. Ну и, конечно же, на бойком Подоле - рядом с рынком и портом и поближе к гарнизонам защитников города, находившимся на нынешних Стрелецкой и Рейтарской. Красные фонари продержались на Андреевском спуске до середины XIX века и зажигались по вечерам практически на каждом доме. Непосредственная близость Андреевской церкви не смущала владельцев увеселительных заведений, а высокие доходы делали их насильственное переселение в другое место затеей весьма проблематичной и неблагодарной.  Подольский центр борделей находился еще и в нескольких шагах от Киево-Могилянской духовной академии, будоража умы и души юных учащихся. В конце концов, генералу Муравьеву, писателю и человеку религиозному, с помощью личных связей удалось выгнать дома терпимости c Андреевского, и они переехали за Нижний Вал и в район университета.

Голодная бурса и непрестижное «заканавье»

Подольская бурса (общежитие для самых бедных студентов) находилась недалеко от главной площади Подола, на Набережно-Крещатикской (сейчас дом № 27). В разное время с XVII до начала XX веков в небольшом здании ютились от 200 до 400 юношей. Бурсаки были всегда голодные и часто болели. Кто - от холода и сырости, а кто - от тесноты и телесных наказаний. Денег на содержание не хватало, и потому они то и дело  обращались за помощью к Братскому монастырю, городским властям или уповали на пожертвования знати. Летом и в праздники полуголодные студенты нанимались на любую работу, пели на погребениях, читали псалмы, колядовали на Рождество. Но чаще всего просили милостыню, пели под окнами богатых горожан, разбредались по всей Украине в попытке накопить денег на учебный год.

Не чурались они и красть еду и дрова и даже совершали регулярные набеги на огороды и дворы, держа в постоянном напряжении базарных торговок и зажиточных мещан.

С конца XVIII века вдоль Валов протекало выпрямленное русло речки Глыбочицы, которую в середине XIX века спрятали в коллектор. Ремесленники скидывали в канал отходы своего производства, торговцы с Житнего рынка и местные жители тоже не брезговали выбрасывать туда свой мусор. Этот общественный помойник получил название «Канава», после чего плоскую часть Подола окрестили «за Канавой». Жили там в основном очень бедные люди, с которыми жителям Подольской части («до Канавы»)  водить знакомство не годилось. Кстати, знаменитый Голохвастов из фильма «За двумя зайцами» был  «цирюльником из-за Канавы». Вот почему он тщательно скрывал этот факт от окружающих.

Босяцкий разгул

В дореволюционном Киеве было достаточно злачных мест, но самыми яркими считались  притоны Подола и Лукьяновки. Подольские кабаки находились на Спасской и Набережно-Крещатикской, возле церкви Николы Притиска и на Житнеторгской. Они десятками втискивались между церквями, портом, торговыми рядами и магазинами. Босяки и пьяницы одевались живописно - в отрепья, плохо прикрывающие наготу, но при этом нередко в  «фуражки с кокардами». Помятая физиономия сочеталась с гордым видом и вульгарным обращением. Чем не описание нынешних попрошаек на Контрактовой?

В советское время Подол оставался одним из самых злачных мест города. Отщепенцы собирались в окрестностях Житнего рынка и кинотеатра «Жовтень», построенного в 1930 году. Во Флоровском монастыре их бесплатно кормили пирогами и поили квасом, а контролеры из кинотеатра «Жовтень» бесплатно пускали их в кино. В своей книге «Киев. Подол» киевовед и журналист «АиФ» Виталий Баканов вспоминает: «После захода солнца в этих злачных местах собирались люди, опухшие от водки, мелкое ворье и базарные аферисты, босяки и карманники, фармазонщики и шмары.

Возвращались домой после трудового дня калеки, нищенствующие, одинокие старики и молодые бродяги, бомжи и множество других людей в серых телогрейках, основным занятием которых было продавать картошку в мундире, огурцы в газетных кульках, а то и просто питьевую воду. Для них всех Подол стал последним прибежищем и укрытием».

К счастью, а, может быть, к сожалению, киевским хулиганам XXI века далеко до своих честолюбивых предков. Современный Подол, с его торговцами и пьяницами, художниками и нищими, толпами праздных зевак и серьезных студентов, - всего лишь старый Подол на новый манер. И попытки властей его облагородить - всего лишь очередная попытка «окультуривания местности». Посмотрим, кто победит на этот раз.

Акцент

Известным «певцом босячества» был Максим Горький, не раз обращавшийся к теме нищенской, но вольной жизни «На дне». Считается, что Горький первым начал воспевать этих опустившихся людей как свободолюбивых бунтарей. Возможно, киевские босяки читали Горького и поверили в себя, а возможно, в нашем городе действительно были уникальные нищие и пьяницы, но к концу XIX века хулиганы разгулялись в Киеве не на шутку и даже, можно сказать, вершили судьбы высших чиновников. В частности, после многочисленных скандалов признал себя побежденным и подал в отставку генерал-губернатор Игнатьев.

Кстати

Девиц из «домов веселья» не чурались кавалеры никаких сословий и возрастов, от гимназистов до городской власти. Один из киевских гражданских губернаторов, Гудыма-Левкович, умер в объятиях жрицы любви (правда, не на Подоле, а на Печерске), чем спровоцировал жуткий скандал и немедленное выдворение борделей на окраину города - Ямскую слободу. Именно это злачное место описал Куприн в повести «Яма».

Ольга Миркина

Смотрите также:

Также вам может быть интересно

Loading...

Топ 5 читаемых