aif.ru counter
54

В. Гостюхин: армейский бунт юбиляра

ЕГО восхождение началось с фильма «Восхождение». Владимир ГОСТЮХИН там сыграл Рыбака - предателя. Сыграл так, что у зрителей горло перехватывало.

ПОТОМ были работы в «Охоте на лис» В. Абдрашитова, «Урге» Н. Михалкова, «Войне» А. Балабанова, Иваныч в «Дальнобойщиках». После этого сериала Гостюхина начали узнавать даже дети. Но это было потом, а тогда, лет 25 назад, Гостюхин вдруг махнул рукой на столицу, которую покорял долго и трудно. Взял - и уехал в совсем не столичный Минск. И сегодня, оглядываясь на прошлое с высоты 60 прожитых лет, он уверен, что поступил правильно.

- ЛЮБОВЬ оказалась сильнее. Во время съемок я влюбился в минчанку и уехал в Минск, хотя в Москве у меня все складывалось прекрасно.

Привыкал я к новому месту долго, трудно - Минск казался очень провинциальным. Но сейчас я его ни на один город в мире не променяю.

- Как вообще сейчас живется Белоруссии? Ведь мнения звучат разные.

- Мне странно слышать эти крики: «Диктатура! Диктатура!» Есть диктатура совести, я - за такую диктатуру. В сегодняшней Белоруссии категория совести в большей чести, нежели в России. И общество здесь намного справедливее.

- Но работать-то белорусы едут в Россию!

- Ну, их не так уж много - по сравнению с украинцами или молдаванами. Конечно, есть те, кто едет за длинным рублем - на нефть или на стройки. Но многие возвращаются. Часто - с опытом, не очень удачным. Да, у нас много, может, и не заработаешь. Но крупные предприятия - МАЗ, «Горизонт» - работают. И люди вполне удовлетворены. Это я сужу по тому, что в магазинах стало больше народа. И на улицах появляется все больше машин. А раз люди хотят жить лучше, значит, у них есть средства на эту лучшую жизнь.

15 суток за бунт

- ВЫ ГОВОРИЛИ, что мужчине надо обязательно пройти через армию. Глядя на то, что сейчас происходит в Вооруженных силах, вы свое мнение не изменили?

- В Таманской дивизии, где я служил, тоже была дедовщина. В соседней роте повесился молодой солдат -каптер и старшина изводили его нарядами. Реакция на это происшествие и штабов армии, и государства последовала очень жесткая. Мучители были приговорены к 15 годам каждый, началась масса проверок, отменили ночные наряды, офицеров обязали ночевать в подразделении. И к тому времени, когда я демобилизовался, дедовщина практически прекратилась. Так что от армии у меня остались самые хорошие воспоминания, хотя я и отсидел там однажды полный срок -15 суток ареста.

- За что?

- Забастовку организовал. У нас был ансамбль Таманской дивизии, мы давали по 100 концертов в сезон. Поэтому нашу роту после обычных занятий на два часа отпускали в Дом офицеров на репетиции. А комбату это очень не нравилось. Ему казалось, что рота просто сачкует. И как только подходило время репетиций, он вызывал нас по тревоге и гнал на полигон: 6 км пробежки в противогазах. В итоге я предложил написать письмо в ЦК ВЛКСМ и в дивизию, что нам не дают репетировать. Мы составили письмо, приехали на один из концертов и отказались выступать. На следующий день весь полк подняли по тревоге, прогнали 10 км с полной выкладкой, а меня перед строем под белы рученьки отвели на 15 суток гауптвахты - максимальный срок, который мог получить солдат. Как организатора саботажа меня хотели осудить на два года дисбата. Но, к счастью, просто перевели в другое подразделение, а потом быстро демобилизовали. Но этот шлейф за мной долго тянулся - в Театре Советской армии я четыре года работал мебельщиком, а не актером.

- Но сегодня в армии ситуация другая.

- Трудно сказать... У нас в Белоруссии дедовщины нет, а в армию - конкурс. Понимаете, армия закаляет молодой организм. Если бы не служба, не знаю, что бы со мной было. Но чтобы изменилась армия, нужно очень многое менять в обществе.

Молодежь сейчас живет вне нравственных законов - тех, которые в нас отцы ремнем вбивали. Меня отец просто так никогда не наказывал, но когда однажды узнал, что я сорвал сирень в чужом саду, так прогнал меня ремнем у всех на глазах, что больше я в жизни ни к чему чужому даже руки не протянул. А сейчас все, что раньше считалось постыдным, делается в открытую.

- И как эти нравственные законы снова прививать? Палками вбивать?

- И палками в том числе. Должна быть выработана система поощрений и наказаний. Другого ведь мы ничего не придумаем! Конечно, есть конченые типы - с ними уже ничего не сделаешь. Но есть и мятущиеся, которых можно затянуть и во зло, и в добро. Так этих надо к добру тянуть.

За себя постоять могу

- ВЫ УПОМЯНУЛИ, что в Театре Советской армии, вместо того чтобы играть, четыре года мебель за кулисами тягали. Как вам удалось не спиться в тот момент?

- Знаете, меня об этом спрашивали практически все артисты. Отвечаю: армия помогла. Если бы это произошло сразу после института, я бы спился - точно вам говорю. Потому что уже в последние годы учебы мне было тоскливо, и я начал выпивать. Сильно выпивал! А армия заставила меня взять себя в руки. И я терпел. В театре, пока мебель тягал, мне очень сопереживали. А потом, когда меня перевели в труппу, сопереживания кончились - я стал конкурентом (смеется). Но из театра я очень быстро ушел в свободное плавание, где нет никаких кланов. Я предпочитаю отвечать сам за себя. И самое главное, чего я добился в своей жизни, - это свобода выбора.

- Для съемок в «Дальнобойщиках» вам пришлось осваивать новую профессию - водителя фуры?

- Я научился водить грузовик на второй моей картине - «Случайные пассажиры». Но на права не сдал - не было денег на машину. После съемок в «Дальнобойщиках» мне стало стыдно - водителя сыграл, а ездить не умею. Купил себе старенький «жигуленок» за 500 долларов и целый год носился по двору студии. А потом сдал на права и теперь езжу совершенно спокойно, вторую машину поменял.

- Ваши герои - люди жесткие, цельные, умеющие постоять за себя. Вы и в жизни такой?

- Я прошел хорошую уличную школу и шесть лет отдал спорту: три - легкой атлетике, три - боксу. Был парень крепкий, но очень домашний - такой маменькин сыночек: не умел элементарно дать сдачи. Однажды я у себя в переулке тренировался - копье метал. Привязались ко мне двое. Один ударил - и я упал. Я не мог ответить, хотя был сильнее его физически. И мне стало так обидно, что бросил легкую атлетику и пошел в бокс. В форму вошел очень быстро. Ударник был страшный - каждый второй бой заканчивал нокаутом. И в уличных драках я народ валил с первого удара. Мог, кстати, и в тюрьму попасть, даже находился под следствием за драку: крепко дал одному товарищу в процессе выяснения отношений, кто чью девушку обидел. Ведь мы, боксеры, давали подписку, потому что использование нами приемов приравнивалось к применению в драке холодного оружия. У меня до сих пор удар «набитый». Так что за себя постоять могу.

Юлия ШИГАРЕВА

Смотрите также:

Также вам может быть интересно

Loading...

Топ 5 читаемых